Or Zion

ב"ה

, Недельная глава:  Ки Таво

Подготовка к пасхальному вечеру

 

РАССКАЗ ОБ ИСХОДЕ

В пасхальный вечер Тора обязывает человека уделить самое главное внимание рассказу о выходе из Египта. Ночь, когда на столе лежит маца, -- время, наиболее благоприятное для того, чтобы помочь ребенку обрести основы веры. "Раббан Гамлиэль говорил: "Тот, кто не разъяснил на пасхальном седере значение трех слов: песах, маца и марор ("пасхальная жертва", "маца" и "горькая зелень"), -- тот не исполнил своей обязанности рассказать об исходе в эту ночь" (Агада шель Песах). Пасхальная жертва, маца и горькая зелень -- символы трех составляющих свободы. Слово песах, используемое для обозначения пасхальной жертвы, образовано от глагола пасах -- "переступил". В соответствии с повелением Торы, его не только необходимо упомянуть в ночь праздника освобождения, но и разъяснить его происхождение: "И когда скажут вам дети ваши: "Что это за служение у вас?", то скажите: "Это жертва песах Б-гу, Который перешагнул (пасах) через дома сынов Израиля в Египте, когда Он поражал египтян, а наши дома избавил" (Шмот, 12:27). Первое условие освобождения и основная составляющая самой свободы -- непосредственная близость к Б-гу -- раскрывается в тот момент, когда Вс-вышний проходит по земле египетской, держа за руку ангела смерти и не позволяя ему наступать на дома евреев. И это меняет души сынов Израиля: они как бы перешагивают от одного к другому: оставив старое, обретают новое. Если уточнить значение слова пасах ("перешагивать, как бы перепрыгивая с кочки на кочку"), то легко заметить, что оно подчеркивает полный разрыв между прошлым, с одной стороны, и настоящим и будущим -- с другой. Неслучайно слово песах, образованное от этого глагола, стало названием праздника освобождения. Тора называет словом песах не только праздник, но и жертву благодарности Вс-вышнему, которую приносили вечером 14-го числа месяца Нисан и ели 15 числа -- сразу же с наступлением праздничного дня. Через название жертвы раскрывается то же самое значение: "перешагивание -- как отделение". Но при этом оно обретает еще одну окраску -- отказ от идолопоклонства: "И созвал Моше всех старейшин Израиля за четыре дня до исхода, и сказал им: "Выведете, и возьмите себе мелкий скот для семейств ваших, и зарежьте песах . И возьмите пучок эзова, и обмакните в кровь, которая в сосуде, и приложите к притолоке и к обоим косякам кровь... а вы не выходите никто за двери дома своего до утра. И пойдет Б-г для поражения египтян, и увидит кровь на притолоке и на обоих косяках, и пройдет Б-г мимо дверей, и не даст губителю войти в дома ваши для поражения" (Шмот 12: 21-23). Поскольку египтяне считали молодняк мелкого скота проявлением божественной силы плодородия, всякий, кто зарезал ягненка или козленка, был в их глазах преступником, посягнувшим на святыню. Таким образом, принесение пасхальной жертвы превратилось в восстание против чужой веры и чуждых представлений о жизни.

До проникновения в египетские города еврейское население занималось скотоводством. Скотовод не привязан к определенному месту, даже после многих лет проживания на той или иной земле он готов подняться и уйти в поисках новых пастбищ. Цель исхода из Египта -- обретение своей земли, строительство городов и создание высоко развитого во всех отношениях государства. Скотоводы, пасущие мелкий скот в пустыне, не в состоянии справиться с такой задачей, а, следовательно, не в состоянии оказать принципиальное положительное влияния на весь мир. И значит, в принесении пасхальной жертвы есть и отказ от собственного прошлого. Отрицание прошлой жизни в Египте -- как своей собственной, так и своих повелителей -- становится постоянным требованием Торы. Добиваясь от Своего народа проявления высокой духовности даже в будничных делах, Вс-вышний разъясняет, что проживание на земле, которую Он дал сынам Израиля в наследный удел, предполагает установление прямой связи между народом и Творцом. Жизнь продолжается на ней только благодаря дождям, а ключи от них -- в руке Творца. Сказано (Дварим 11:13), что это "земля, о которой Б-г твой печется", т.е. ждет от живущих на ней молитвы и высокого духовного уровня. И этим она отличается от земли египетской, от населения которой Вс-вышний не ждет ничего. Природа дает разливы Нила и возможность начерпать воду из многочисленных водоемов независимо от нравственного состояния египтян: "Ибо земля, в которую вступаешь ты, чтобы владеть ею, не как земля египетская она, из которой вы вышли, где ты, посеяв семя свое, поливал с помощью ног твоих, как огород. Но земля, в которую вы переходите, чтобы завладеть ею, это земля гор и долин, от дождя небесного пьет она воду... очи Б-га Всесильного твоего непрестанно на ней..." (Дварим, 11:10-12). Тот, кто носит воду из колодца или из отводного канала, смотрит под ноги, а глаза того, кто ждет дождей, обращены к небесам. Такое изменение мировосприятия земледельца фактически является его освобождением от сил природы и подчинением Творцу, в котором нет и намека на порабощение, ибо Пресвятой, благословен Он, желает только одного: чтобы человек смог найти выражение для всех прекрасных потенциалов его души. Земля, требующая молитвы и высокого морального уровня, определяет структуру общества: во главе его должны стоять люди, способные решать духовные проблемы народа. Царь не может быть неограниченным правителем -- он должен подчиняться закону Торы (символическим выражением этого подчинения был свиток Торы, всегда находившийся при царе, будучи привязан к его правой руке) . Жестокости, разврату, злословию и интригам -- явлениям, столь обычным при дворе всех повелителей, не может быть места в царском дворце. Пророк, указывающий на недостатки и призывающий к новым духовным рубежам, -- был неотъемлемой составляющей органов управления государством. Ко'эны и левиты, как служители Храма, пользовались большим уважением. На них лежала обязанность обучать народ Торе. А обязанность каждого еврея состояла в постоянном духовном совершенствовании самого себя.

-----------------------------------------------------------

Отказ от предыдущего подготовил переход в совершенно иное, не связанное с прошлым, состояние души. На этапе отказа от прошлого проявляется воля и усилие человека, но рождение нового -- исключительно в руках Вс-вышнего. Слово песах соединяет в себе эти два аспекта: жертва песах -- сознательное отрицание сынами Израиля идолопоклонства, а песах , как проход Вс-вышнего по Египту, -- рождение нового состояния души, рождение народа и начало нового исторического процесса, не связанного с тем, что было до этого момента. Маца, как не трудно заметить, также связывается с прохождением Вс-вышнего по Египту. В пасхальной агаде говорится: "Маца, которую мы едим, знак чего она? Она -- знак того, что тесто отцов наших не успело еще подойти, когда Царь царей, Пресвятой, благословен Он, открылся им и вывел их, как сказано: "И испекли они тесто, которое вынесли из Египта, лепешками пресными, ибо оно еще не вскисло, потому что они выгнаны были из Египта, и не могли медлить, и даже пищи не приготовили себе" (Шмот, 12:39). Но если пасхальная жертва символизирует отказ от идолопоклонства, то маца -- символ изменений, произошедших в душе человека. Маца, которую называют хлебом бедности, является символом изменения физических качеств.B поднимающемся тесте проявляется собственная, внутренняя сила материи, которая при отсутствии какого бы то ни было внешнего воздействия, приводит к изменениям. Маца, представляющая собой отрицание этой внутренней силы, -- символ определенного состояния души, которое называется "бедность", когда человек знает, что ничто не принадлежит ему, а все находится во владении Вс-вышнего. Именно такое чувство должен был испытать еврей в Египте в тот момент, когда Тв-рец приблизился к миру. Определяя дату принесения жертвы первого снопа, Тора говорит (Ваикра, 23:11): "...назавтра после субботы", однако имеет в виду: "сразу же после первого дня праздника Песах". Напрашивается вывод, что Песах подобен субботе. Но если в субботу человек призван уйти от субъективного восприятия пространственных форм и увидеть в них выражение Б-жественной мысли, то в Песах он призван осознать или воспринять на подсознательном уровне все изменения, происходящие в его внутреннем мире, как раскрытие дарованных свыше потенциалов. Это осмысление или интуитивное чувство должны привести человека к раскрытию самого себя и отодвинуть на второй план все внешнее и приходящее. И так же, как возвышенное восприятие мира, обретенное в субботу, должно придать иную окраску всей человеческой деятельности, наполняющей будни, обретенное в Песах ощущение единого источника всех сил должно изменить отношение к самому себе и привнести элемент святости во все аспекты взаимоотношений между людьми. Раскрытие Б-жественного образа, по которому создан человек, возможно только через осознание того, что рождение или обновление души происходит в момент соприкосновения с источником жизни. Этот неуловимый момент настолько велик, что его осмысление занимает не только все дни нашей жизни, но и дни жизни всех поколений. Поэтому наши мудрецы утверждают, что с мацой, а точнее говоря, с аспектом "бедности" выраженным в маце, связано бесконечное число вопросов. Сказано (Псахим, 115б): "Хлеб бедности... --  по поводу которого возникает множество вопросов и поэтому о нем много рассказывают". Это стремление человека спрашивать и уточнять детали, пытаясь проникнуть в суть явлений и событий, символом которых стала маца, указывает, с одной стороны, на непостижимость всей глубины понятия "бедность", а с другой стороны, на непреодолимое желание узнать, что же скрывается за ним. Закон обязывает придать всему рассказу об исходе из Египта форму ответа на вопрос: "Если человек сидит в кругу семьи -- пусть спросит ребенок. Если он проводит седер с женой -- пусть спросит жена. А если он за столом один -- пусть сам задаст вопрос" (Псахим). Этим объясняется построение пасхальной агады, в основе которого -- ответ на четыре вопроса .

Это положение приводится от имени Шмуэля и базируется на двойном значение слова ани -- "бедный" или "требующий ответа".

------------------------------------------------------------------

Но прежде чем задать вопрос, приподнимают блюдо с мацой и указывают на нее как на то, что породило вопрос: "Вот хлеб нашей бедности, который ели отцы наши в земле египетской. Всякий, кто голоден, пусть придет и ест, всякий, кто нуждается, пусть придет и празднует вместе с нами Песах ... Сегодня рабы. В будущем году -- свободные люди ". Это приглашение задать вопрос указывает на то, что он уже родился на подсознательном уровне, но человек все еще не решается спросить себя: "Кто я такой?" "Что отличает меня от других?" Маца и порождает вопрос, и отвечает на него: "Ты тот, кто вышел из Египта. Не только твои предки совершили исход, но и ты сам, ибо сказано: "Обязан человек в каждом поколении смотреть на себя как на того, кто совершил исход из Египта". Исход -- это поиск самого себя и стремление пожертвовать всем чужим и внешним ради свободы". В этот момент разрушаются стереотипы, созданные людьми, человек отказывается от подражания другим и обретает настоящую "бедность" -- свое собственное я, которое заключается в уникальных, присущих только ему потенциалах, дарованных Вс-вышним. Освобождение от ложных идеалов подобно уничтожению статуй египетских божеств, развалившихся в тот момент, когда Всевышний прошел по Египту. Стремление к самому себе, символом которого является маца, лежащая на столе, порождает желание осмыслить пути возвращения и проверить, действительно ли они ведут к цели? И возникает первый вопрос: "Чем отличается эта ночь от других ночей? Почему во все ночи мы едим хамец и мацу, а в эту ночь только мацу?" Вопрос возникает из-за того, что изначально представление о свободе в сознании человека связывается с богатством и, казалось, было бы гораздо логичней положить на стол выпеченный пышный хлеб, украшающий стол господ, а не плоские и пресные лепешки, которые едят рабы, не имеющие ни времени, ни возможности приготовить себе вкусную пищу. Тем более, маца кажется неуместной на столе, украшенном дорогой посудой. Приготовленная в качестве угощения для людей, которые ведут себя как господа и сидят, обложившись подушками или полувозлежат, она вызывает удивление. И хотя мы уже знаем, что ответ на вопрос заключается в том, что маца -- символ осознания того, что все потенциалы души дарованы человеку Творцом, а не рождены его собственными усилиями, попытаемся дать еще один ответ на вопрос о совместимости мацы с праздничным столом, за которым сидят свободные люди.

На еврея возложена обязанность позаботиться о максимальной красоте сервировки стола в Песах.

Этот ответ базируется на семантике самого слова маца , которое в буквальном переводе означает "выжатое" (мица -- "выжал"). Процесс выжимания всегда приводит к устранению внешнего того, что не связано с основой. За пышностью хлеба, поднявшегося в результате брожения, скрывается основа -- мука злаковых. Тора, используя это различие между "бедностью" мацы и "богатством" хлеба, подчеркивает, что сущность человека проявляется только в том случае, если устраняются все внешние, привнесенные теми или иными обстоятельствами, аспекты. Она определяется не состоянием, профессиональными навыками или положением в обществе, а свойствами души, проявляющимися через его взаимоотношения с людьми и через его устремленность к возвышенным идеалам. Именно эти свойства выражают непосредственную связь души с Творцом и представляют собой нечто неизменное, неистребимое и одновременно самое простое и искреннее, что есть в человеке. Можно сменить одежду, профессию, дом, но связь души с Творцом ослабить нельзя, ее можно лишь скрыть за внешними сторонами бытия или, наоборот, сосредоточившись на высоких идеалах и целях, дать ей проявиться полнее. Маца, как символ пришла нам сказать, что свобода понимается как освобождение от всего лишнего. Но его цель не в том, чтобы полностью отбросить все внешние аспекты, а в том, чтобы, выявив определяющую сущность человека, сделать все случайное и неосновное средством ее выражения. Этим объясняется тот факт, что запрет есть хамец распространяется исключительно на дни Песаха -- вначале, в момент раскрытия сущностной стороны, человек должен отбросить все внешнее, но затем, использовав накопленный потенциал, преобразовать все внешние стороны и найти им соответствующее место. Иными словами, маца указывает на освобождение как на возвращение к самому себе в результате отказа от неверного мировосприятия, когда внешние стороны принимаются за самое главное.

Но остается вопрос, не подавляет ли "бедность" прекрасные потенциалы и не лишает ли она возможности выразить свою сущностную сторону. Прибегнув к образу соловья в золотой клетке, постараемся с его помощью понять, почему в день праздника свободы нужно есть хлеб бедности? Уникальная особенность соловья -- умение петь. Но он поет только на свободе. Почему бы ему не петь в золотой клетке -- красивом жилище, где нет достатка в пище и есть защита от врагов? Зависимость от других не позволяет раскрыться собственным потенциалам. Только собирая зерна, которые дает Творец, и свободно перемещаясь в созданном Им мире, соловей будет петь, радуя каждое ухо.

Следующий вопрос пасхальной агады относится к "горькой зелени": "Чем отличается эта ночь от всех остальных ночей? Почему во все остальные ночи мы едим разные виды зелени, а в эту ночь -- только горькие травы?" В то время, когда стоял Храм и приносилась пасхальная жертва, каждый еврей был обязан есть мясо пасхальной жертвы вместе с мацой и горькой зеленью. Следовательно, горькая зелень символизирует один из трех основных аспектов свободы. Но на первый взгляд, подобный вывод противоречит традиционному разъяснению смысла заповеди есть горькую зелень: "Этот марор, в знак чего мы едим его? В знак того, что горькой делали египтяне жизнь отцов наших в Египте, как сказано (Шмот 1:4): "...и огорчали жизнь их трудом тяжелым над глиной и кирпичами, и всяким трудом в поле, и всякой работой, к которой принуждали их с жестокостью". Тем более человек не обязан возлежать или опираться на левую руку, когда он ест горькую зелень. И тем не менее требование Торы есть горькую зелень вместе с пасхальной жертвой и мацой (в то время, когда стоит Храм), обязывает нас увидеть и в горькой зелени символ свободы.

----------------------------------------------------

Согласно постановлению мудрецов, все заповеди пасхального вечера, связанные с едой и питьем, человек должен исполнять, облокотившись на левую руку. Возникновение этого закона, ставшего неотъемлемой составляющей пасхальной трапезы, объясняется желанием наших учителей, живших в период разрушения Храма, напомнить каждому еврею, под чьей бы властью он ни находился, что по сути своей он всегда остается свободным. В пасхальный вечер подражание знатным и богатым людям стало напоминанием о самостоятельности и независимости. В период разрушения Храма, когда элементы эллинистической культуры уже прочно вошли в еврейский быт, возлежание хозяина и гостей во время трапезы на ложах, так, что человек ест, облокотившись на подушку, считалось признаком достатка и независимости. Учитывая, что не у всех есть возможность возлежать во время пасхальной трапезы и то, что со временем представления людей и общепринятые нормы могут измениться, мудрецы Торы обязали в ходе пасхальной трапезы есть мацу и пить вино, облокотившись на левую руку.

Путь к решению проблемы лежит через осмысление причин антисемитизма, как мирового явления, характерного для всех времен и и для всех точек земного шара. Из строк Торы следует, что тот, кто испытывает неприязнь к еврейскому народу, и тот, у кого рождается желание уничтожить его, руководствуется не соображениями логики, а врожденным подсознательным чувством. "И восстал новый царь над Египтом, который не знал Йосефа. И сказал народу своему: "Вот народ сынов Израиля многочисленнее нас. Давай перехитрим его, чтобы он не размножался, иначе, когда случится война, присоединится и он к неприятелям нашим, и будет воевать против нас, и уйдет из страны" (Шмот, 1:8 -10). Раши в качестве комментария к словам "и восстал новый царь" приводит мнение мудреца Талмуда Шмуэля, согласно которому фараон был тот же самый, но мотивы его поведения по отношению к евреям настолько изменились, что его можно было назвать новым человеком. Этот мгновенный переход от уважительного отношения к семье человека, спасшего Египет от голода, к политике лишения евреев всех прав, к угнетению с помощью изнурительного труда и к безжалостному уничтожению указывает на то, что действия правителя не поддаются логическому анализу. Евреи не могли представлять угрозу для Египта. Они к тому времени находились на его территории уже более двухсот лет и многие из них мало отличались от коренного населения, более того, часть из них пользовались определенными привилегиями. В свое время Йосеф, опасаясь ассимиляции, добился разрешения на проживание евреев в северной части Египта -- земле Гошен. Но характеризуя состояние народа после того, как умерли все сыновья Яакова, Тора говорит: "...и сыны Израиля расплодились, и размножились, и возросли, и усилились, и наполнилась ими земля та" (Шмот, 1:7). Мидраш поясняет: "Наполнились ими цирки и театры (места, в которых устраивались представления, рассказывающие о жизни богов). Иными словами, усилия Йосефа не принесли плодов: народ отказался от образа жизни скотоводов, оставил традиции отцов и потянулся за чужой культурой, постепенно проникая как во все крупные города, так и во все сферы деятельности. Только представители колена Леви остались скотоводами и превратились в хранителей традиции отцов. Однако, следует оговориться, что большая народная масса, претерпевая изменения, расслаивается и перестает быть гомогенной, и прежде всего с точки зрения взаимоотношений с окружающей средой. Мудрецы Талмуда, расходятся во мнениях, перечисляя те черты, которые многие из сынов Израиля сохранили вопреки ассимиляции. "Рав Уна от имени Бар Капара сказал: "В заслугу четырех вещей сыны Израиля были выведены из Египта: за то, что не изменили своих имен, сохранили свой язык, не говорили дурное друг о друге, и не было среди них ни одного, кто бы отличался недостойным поведением" (Ваикра Раба, 32:5). Согласно другим мнениям, евреи делали обрезание, отличались своими одеждами и даже соблюдали субботу. Однако во всем остальном они, очевидно, являлись весьма лояльными и активными гражданами страны. И поэтому ни один из них не мог понять изменившегося отношения, лишения прав, имущества и превращения в раба.

Среди сынов Израиля были и такие, которые и после наказаний, обрушившихся на Египет, предпочли остаться. Как известно, они умерли накануне исхода.

--------------------------------------------------------------------Общим для всех сынов Израиля (кроме физических страданий и унижения) стало чувство горечи, вызванное непониманием того, как друзья, соседи, коллеги и единомышленники превратились во врагов и мучителей. На это указывает название горькой зелени -- марор , образованное от слова мар -- "горький" или (в переносном смысле) "огорчительный". Человек, желая выразить предельную степень разочарования, говорит: "Горько мне (мар ли ("горько мне"). Т.е. название горькой зелени подчеркивает не физическое страдание или унижение, а горечь разочарования. Ведь, казалось, что можно не только мирно существовать с египтянами, но и сотрудничать с ними, укрепляя Египет и развивая его технически и укрепляя его экономику. Культура Египта представлялась им продуктом высокоразвитой цивилизации, обогащающей знания человека о мире, о действующих в нем силах и привносящей в обыденную жизнь величие, красоту и смысл. Другая сторона горечи заключается в неспособности египтян объяснить с рациональной точки зрения свое поведение. Их неприятие сынов Израиля и то чувство досады, которое они у них вызывали выше любого рационального объяснения. В трактате Сота (1:11) говорится: "И были они у египтян как колючки в глазу" - куда не кинешь взгляд ничто не радует." Это указывает на то, что корни принципиального отличия сынов Израиля уходят столь глубоко, что человеческое сознание не способно выстроить логическую цепь рассуждений и проанализировать его. Таким образом, марор, как символ, указывает на предпосылки освобождения, существовавшие еще до того момента, когда Вс-вышний прошел по земле египетской. Для освобождения нужно, чтобы был тот, кого можно освободить, или тот, кто хочет освободиться. Горечь стала свидетельством того, что раб принципиально отличается от своих поработителей, привела к отчуждению от окружающей среды и породила желание изменить существующее положение. Горечь доказала, что еврей изначально обладает иной душой, принципиально отличающейся от души египтян. Какие бы ошибки не совершал человеческий разум, восхищаясь чужим богатством, силой и знаниями, еврейская душа не позволяет перейти последнюю черту, благодаря ей сохраняются самые элементарные нравственные качества. Более того, мотивы и цели деятельности еврея отличаются от мотивов и целей, преследуемых неевреем. Как бы не заботился еврей о собственной выгоде, глобальность его души в значительной степени направляет его помыслы в сторону общего блага и исправления всего мира. Желание улучшить, усовершенствовать, преобразовать налагает отпечаток на деятельность любого еврея, даже когда он (не дай Бог) поклоняется чужим богам. И именно эта активность, казалось бы, столь полезная для любого общества, рождает у местного населения ощущение присутствия чужого и чужеродного тела, которое переходит в чувство отвращения. Еврей испытывает горечь, и она возвращает его к самому себе. Занимаемая должность, профессия, знания, культура, возможность влиять на людей -- все это утрачено. И, более того, оказалось совершенно неважным, потому что цивилизованный мир показал, что инстинкт ненависти к сынам Израиля превыше всего. Прежние ценности больше не существуют для еврея. Но и для нееврея они потеряли свое значение, хотя он никогда не признается в этом даже самому себе . Рациональное мышление и культура были отброшены этим необъяснимым чувством. Сказано (Шмот 1:12): "...и чувствовали отвращение из-за сынов Израиля". Не сказано "чувствовали отвращение к сынам Израиля", а сказано: "... из-за сынов Израиля" -- т.е. стали отвратительны сами себе. Иными словами, состояние египтян, описанное в Торе, можно выразить так: "Пока существует еврейский народ, для них нет покоя, и глядя на него, каждый из них испытывает отвращение к самому себе". Оказывается, даже будучи унижен, еврейский народ вызывает не насмешку, а совершенно необъяснимую ненависть, потому что на подсознательном уровне ощущается его моральное превосходство. Отсюда и отвращение египтян и всех ненавистников еврейского народа на протяжении всей истории к самим себе. Такова природа марор: неосознанной ненависти поработителей, с одной стороны, и горечи непонимания причин этой ненависти порабощенным, с другой стороны. Но марор так же, как и маца, предполагает не только отчуждение от враждебной среды, в которой находится еврейский народ, но и уничтожение той душевной испорченности, которая позволяет омрачать жизнь пришельца, пожелавшего присоединиться к еврейскому народу. Иными словами, горечь марора должна истребить в еврее врожденный инстинкт пренебрежения теми, кто, разделяя их веру, приходит присоединиться к сынам Израиля и нуждается в поддержке и помощи. "И когда будет жить у тебя пришелец в земле вашей, не притесняйте его. Как коренной житель среди вас да будет у вас пришелец, проживающий у вас; люби его, как самого себя, ибо пришельцами были вы в земле египетской, Я Б-г Вс-сильный ваш" (Ваикра, 19:33). Испытанная горечь от непонятного и неожиданного отчуждения египтян и их нескрываемой крайней неприязни к лояльному населению должна стать силой освобождения от ограниченности, продиктованной животным или племенным инстинктом человека держаться ближе к своему генотипу. Речь не идет об особенностях человеческого сознания и подсознания, приводящих к необъяснимой и безграничной ненависти египтян и других антисемитов к сынам Израиля. У еврейского народа нет тех психологических проблем, которые могли бы пробудить такую ненависть к пришельцам. Но Тора призывает истребить даже естественную неприязнь к чужому человеку, возникающую исключительно из-за его происхождения. Тора требует проявления братской любви ко всем, кто пришел к истинной вере и пожелал стать частью еврейского народа. Для этого нужно подняться на такой уровень сознания, когда духовность (а не рождение человека) становится определяющей в человеческих взаимоотношениях. Итак, песах (пасхальная жертва) -- сила Вс-вышнего, совершающая переворот в душе человека, маца -- изменения, произошедшие с душой в момент, когда Вс-вышний прошел по Египту, отрицание чужого и раскрытие сущностных сторон, и марор -- рождение желания вернуться к себе, отбросив все внешнее, -- три составляющие свободы. Любой другой народ рассматривает праздник как воспоминание о великом событии или, иногда, -- как доказательство своего права на существование и очень редко -- как подведение итогов. Идея еврейского праздника в корне отличается от торжественных дат, связанных с победами, завоеваниями, коронациями или принятием конституций. Он призывает человека совместить прошлое, настоящее и будущее: перенестись в прошлое, чтобы еще раз пережить произошедшее когда-то и возродить в своей душе те великие потенциалы, которые были дарованы народу свыше, вернуться в настоящее, чтобы, опираясь на обретенные силы, приблизить будущее. Поскольку события еврейской истории связаны с Б-жественным планом, они отражают глобальные тенденции, действующие во все времена. Поэтому ситуации, возникавшие в далеком прошлом, многократно повторяются на протяжении всей истории. Б-жественная искра свободы, спрятанная в еврейском народе, делает его непохожим на других и невыносимым для других, даже если он сам забывает о ней  Отметим, что в нееврейском сознании нет более постоянной и общей тенденции, чем марор -- бессознательной непримиримой ненависти к еврейскому народу. Если обратиться к древнему времени, то самым ярким примером являются события, описанные в свитке Эстер:"И увидел Аман, что Мордехай не становится на колени и не падает ниц, и преисполнился Аман ярости, и показалось ему мелким делом простереть руку на одного Мордехая. И задумал Аман истребить народ Мордехая: всех иудеев во всем царстве Ахашвероша" (3:5-6). В 355 г. до н.э. (в соответствии с еврейской традицией) царь Ахашверош под влиянием Амана рассылает во все провинции страны приказ об уничтожении всего еврейского населения независимо от возраста и пола. Что послужило причиной такого страстного желания стереть с лица земли целый народ? Ненависть Амана так же, как и ненависть египтян, не поддается логическому объяснению. Но Вс-вышний не оставляет Свой народ и в изгнании -- и замысел злодеев оборачивается против них же самих. Но от этого их ненависть не становится более понятной. Эллинистический мир также отличался ненавистью к нашему народу и нашей традиции, о чем свидетельствуют постановления Антиоха Эпифана и длительная война (144-118 гг. до н.э.), которую он вел против евреев, стремившихся соблюдать свой закон. Эстафету приняли римляне. Их ненависть нельзя объяснить восстаниями еврейского народа 68-го и 132-го гг. н.э., так как жестокость их подавления, расправа над населением и многолетний террор выходят за рамки логики. Так же, как и во времена Амана, римляне несколько раз возлагали ответственность за действия той или иной общины или отдельных людей на весь еврейский народ. В качестве примера можно привести гонения во времена Траяна. Он был милостив к своим гражданам, и в память об этом в Риме впоследствии благословляли императоров, произнося: "Да сопутствует тебе успех, как Августу, да будешь ты править подобно Траяну". В ходе парфянской войны евреи, проживавшие на территории Персии, помогали персам. Траян, победив парфян, дошел до Индии .И решил он сделать то, что не делал ни один император -- отомстить целому народу. По его приказу во всех подвластных Риму провинциях было убито множество евреев. Другим примером может служить правление Адриана (который правил с 177 г.). На территории Иудеи была убита при неизвестных обстоятельствах его дочь. Результатом стали погромы во всех провинциях империи и изменение политики императора, преисполнившегося ненависти и решившего стереть память обо всем еврейском. Он распахал место, где прежде возвышался Храм, и засыпал его солью, превратил Иерусалим в языческий город, назвав его Элия Капитолина. Преемниками римлян стали христиане, объявившие, что они пришли исправить все недостатки еврейского народа, запутавшегося в грехах и оставленного Б-гом. Поэтому в унижении евреев они видели доказательство истинности своей веры. Об этом открыто писали отцы церкви, призывая истребить "это племя", оставив лишь небольшое количество евреев, чтобы их жалкое положение "свидетельствовало" о тех злодеяниях, которые они совершили. Для христиан характерна та же самая концепция -- перенесение ненависти к одному человеку на целый народ: придуманная ими история о доносе одного еврея на другого (которого они впоследствии сделали своим богом) стала причиной лютой ненависти ко всему народу. Лишениями всех прав, изгнаниями, погромами, истреблением целых общин и кровавыми наветами исчерчены все страницы еврейской истории средних веков. Завершением этой многовековой непрекращающейся травли стала катастрофа. До сегодняшнего дня планомерное истребление шести миллионов людей остается вне понимания. На подходе к 2000 году христианской эры западный мир пытался осмыслить свою историю за истекший период и особенно за последние сто лет. Катастрофа стала центральной темой -- нежеланной, но неизбежной. Деятели науки и культуры интуитивно понимали, что пока они не выявят причины произошедшей трагедии, не имеет смысла говорить о каких-либо достижениях человеческого разума, о золотом веке науки, искусства, о создании кинематографа, покорении космоса и т.д. Ответ не был найден. Он и не может быть найден. В 1942 г. в небольшом городке, расположенном недалеко от Берлина, состоялась встреча нацистского правительства, в ходе которой был принят план "окончательного решения" еврейского вопроса. Среди участников были Гейдрих, Гимлер, Геринг и Эйхман, глава еврейского отдела Гестапо. Участники конференции были уверены, что близится конец войны и к тому моменту, когда немцы овладеют всей Европой, под их властью окажется 11 миллионов евреев. Эту цифру назвал Гейдрих, глава Гестапо. Он же предложил избавиться от "низшей расы". Но этот план невозможно было осуществить без активного, а иногда и даже инициативного содействия почти всего населения завоеванных стран. Это решение отличала тотальная беспричинная ненависть, не имевшая никакого отношения к религии, так как не делалось никакого различия между религиозными и ассимилированными евреями.

Но марор -- это не только горечь, это путь к свободе, к самоопределению, самоосознанию, отделению от всего чужого. Еврейская история непредсказуема. Казалось бы, зашло солнце еврейского народа в Европе, частично в Азии, в Северной Африке. План уничтожения должен был сработать. И вдруг из пепелища мирового пожара вырастает государство Израиль. 2000 лет наши предки мечтали об обретении независимости на своей земле. Но неумение осознать произошедшее является одной из серьезнейших проблем еврейского народа. Это не какой-то особый недостаток, а естественное свойство людей, о котором наши мудрецы сказали: "Даже тот, с кем произошло чудо, не знает его" (Нида 31а). Часто те, кто смотрят на нас со стороны, острее, чем мы сами, воспринимают происходящее с нами. Находясь в гуще чуда истории, мы не улавливаем мгновенный переход от самого страшного к самому великому, который может произойти -- как любой переход в принципиально новое состояние -- только благодаря "сильной руке и простертой мышце" Вс-вышнего.У каждого народа есть свои мифы, рассказывающие о рождении нации. Легенды о родоначальниках племен есть у шумеров, индусов, греков, римлян, европейских народов и у славян. Рождение еврейского народа -- это не миф, а историческая реальность, повторяющаяся каждый день, в каждом поколении, в каждую эпоху. Однако не только нация, но и каждый еврей переживает свой исход, который происходит ежедневно, и поэтому, кроме обязанности рассказать об исходе в пасхальную ночь, существует обязанность упоминать о выходе из Египта каждый день -- утром и вечером.

Вне всякого сомнения, в жизни каждого есть принципиальное событие, в одно мгновение меняющее судьбу и переводящее в новое состояние. Приведем два примера. Одного еврея война застала в Вильнюсе. Он успел перебежать границу и присоединиться к Красной армии. Он стал офицером и, пройдя всю войну, двигался в начале 45-го г. по следам отступающей немецкой армии. Он рассказывал: "В дивизии вокруг меня не было евреев. И когда мы проходили через Польшу по еврейским местам, в которых мне довелось бывать до войны, мне казалось, что я последний еврей. И вдруг в первые дни после окончания войны, находясь уже на территории Германии, я увидел солдата, на форме которого в качестве армейского знака был Маген Давид. Через полтора часа меня уже не было в советской армии: у меня уже были другие документы, другая одежда и другое имя". Второй пример - рассказ еврея, который в 1925 году переехал из Галиции в Эрец Исраэль. По дороге он заехал в Берлин, чтобы уладить некоторые дела. Один из берлинских евреев поинтересовался, чем занимается молодой человек, и, услышав в ответ, что в Берлине его собеседник находится проездом, избрав постоянным местом своего жительства Палестину, удивился: "Что же там делать -- ведь это же пустыня!" Когда же он вместо ответа услышал вопрос: "А что вы делаете в "столице мира -- Берлине?", он возмутился: "Я имею дом, магазин и здание, которое сдаю в аренду. Как это понимать -- что я здесь делаю?" Рассказчик, который вспоминал об этой встрече, когда ему было 96 лет, добавил: "Не знаю, что с ним сталось, с этим евреем, но этот диалог я помню так, как будто я говорил с ним минуту назад".

Особое место занимает обычай читать в пасхальную ночь Песнь песней. По окончании седера и уже после того, как спеты все песни, дополняющие рассказ агады. Несмотря на то, что Шир а-ширим считается пророческим текстом, долгое время (более двухсот лет) обсуждался вопрос о том, включить ли эту книгу в список общепризнанных пророчеств. Ни одно пророчество, если только оно не относится к конкретным событиям, не допускает понимания, соответствующего простому смыслу. Слова пророков -- метафора, аллегория и высокий образ, дающие человеку представление о духовном мире . Песнь песней -- не исключение, она дает понять силу и возвышенность той любви, которую Вс-вышний испытывает к Своему народу. И чистоту той любви, которой еврейский народ отвечает Ему. Но мудрецы опасались сделать эти строки всеобщим достоянием, чтобы легкомысленные люди не извратили их и не стали петь на праздных встречах для увеселения гостей. Песнь песней была спасена Рабби Акивой, который объявил ее "Святая Святых": "Все песни святое, а Песнь песней -- Святая Святых" (Ваикра раба, 1). Иными словами, предостерег людей, что понимание в соответствии с простым смыслом допустимо для других книг, но не для Песни песней. Он составил комментарий к Песни песней, разъясняющий все ее строки как образ отношения души одного человека или общей души еврейского народа со Вс-вышним. И тогда сказали мудрецы: "День сотворения мира -- ничто в сравнении с тем днем, когда была написана Песнь песней" (там же). Благодаря Песни песней любовь в человеческом сознании становится глобальным понятием. Один из самых выдающихся раввинов-мыслителей середины двадцатого века рав Соловейчик (потомок Рабби Хаима из Бриска) написал статью, которая по-особому раскрыла строки Песни песней как указания на основные движущие силы еврейской истории и причины успехов и неудач сынов Израиля. Его комментарии помогает раскрыть смысл еврейской истории. "Я сплю, а сердце мое бодрствует". В этом стихе описывается состояние еврейского народа в изгнании. Пребывание на чужой земле похоже на сон: заторможенность, невозможность совершить действие, сознание отключено и лишь в подсознании созревает нечто новое, и только биение сердца поддерживает жизненные силы. Даже те повеления Вс-вышнего, которых придерживается еврейский народ в изгнании: тфилин, мезуза, цицит и т.д. -- не могут положительно влиять на мир, они лишь сохраняют народ (Рамбан, ком. на Ваикра, 25:18) . То же самое можно сказать и про изучение Торы: за пределами Земли Израиля она не становится деревом жизни и неспособна разбудить и вернуть жизненные силы народу. Этот сон может продолжаться вечно, если его не прервет Вс-вышний. И вдруг -- "Голос! Стучится друг мой: "Отвори мне, сестра моя, подруга моя, голубица моя, чистая моя, ибо голова моя росою полна, кудри мои -- каплями ночи (ночной росы )". Оказывается, что даже в изгнании любовь Вс-вышнего к Своему народу осталась неизменной, и единственное Его желание -- вернуть сынов Израиля в Святую Землю и вновь приблизить к Себе. Но Б-жественный призыв едва слышно звучит откуда-то из далека. В изгнание, когда нет пророчества, Б-жественный призыв выражается через внешние события и обстоятельства. Это может быть падение Вавилона и приход к власти персидского царя Кира, разрешающего евреям переселиться за Иордан и восстановить Храма. Это может быть изгнание из Испании, всколыхнувшее массы еврейского народа, наполеоновские войны, изменившие состояние мира и заставившие задуматься о том, где родина еврейского народа. Первая и вторая мировые войны, образование государства Израиль, Шестидневная война -- все это, вне всякого сомнения, голос Вс-вышнего, звучащий издалека: так, что надо прислушаться для того, чтобы различить слова призыва. Девушка отвечает любимому: "Я скинула одеяние свое -- как же я одену его. Омыла ноги мои -- как же я испачкаю их". Изгнание часто представляется благополучным и надежным местом, несмотря на очевидную опасность. Подобное восприятие окружающей действительности - не что иное, как результат заторможенной работы мысли, характерной для человека или целого народа, лишенного возможности действовать и развиваться, а потому находящегося в состоянии, похожем на полудрему. Более того, несмотря на то, что пророки сравнивают изгнание с местом слива нечистот (Йехезкель) оно представляется местом чистоты -- омытых ног и умащенных благовониями рук. "Возлюбленный мой простер руку свою через щель, и нутро мое взволновалось о нем. Отворила я другу моему, а друг ускользнул, скрылся". Высшая духовность никогда не проявляется в этом мире напрямую. Она пытается пробиться из-за перегородки, разделяющей миры, и призывает едва слышно. Такой призыв -- частое явление и в жизни народа и в жизни одного человека. Его легко не услышать. Упущенный момент, неосознанный призыв встать, подняться и рвануться навстречу свободе, выбежать из тесного темного жилища на простор, туда, где ясно звучит любимый голос, невозможно вернуть. Сколько раз Тв-рец звал нас к себе, просил, чтобы мы вышли к нему навстречу, совершив исход из изгнания. И сколько раз мы упускали эту редкую возможность. Сколько раз каждый из нас упускал тот момент в жизни, когда можно было подняться, возвыситься и выйти на новый духовный уровень. Упущенная возможность, неиспользованный потенциал всегда вызывают чувство глубокой неудовлетворенности и даже горечи. Человек или целый народ не находят себе места и тогда начинается поиск, который часто носит судорожный характер, будучи движим не разумом, а чувством невосполнимой утраты. "Искала я его, но его не находила. Я звала его, но он мне не ответил. Повстречали меня стражи, обходящие город, побили они меня, изранили, Сорвали с меня покрывало мое стражи стен городских. Заклинаю вас, дочери Иерусалима, если вы встретите друга моего, что скажете вы ему? -- что я больна любовью". И так на протяжении всей истории. Сближение, упущенная возможность и удаление... Судорожный поиск и новый призыв Всевышнего...

Рав Зеев Султанович, рав Зеев Мешков

Печать E-mail

Пожертвовать Yandex.Деньги

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001174821665 (Движение Ор Цион)

Флаги посетителей

Free counters!