Урок №2 - Понимание проблемы отсутствия Храма (часть 2)

Тора, служение, и добрые дела

«На трех вещах стоит мир – на Торе, на служении, и на добрых делах»        (Пиркей Авот 1:2)

Согласно этой мишне, в основе мира лежат три главных ценности, которые обеспечивают его существование. И это не случайно, что все эти ценности находят свое самое существенное выражение на Храмовой горе и в самом Храме.

                                                                                                                                                                              I.       Тора.

1.       Храм и Синайское откровение.

На прошлом уроке мы упоминали всенародное собрание «Гакгель», символизирующее как-бы обновление союза, заключенного во время Синайского откровения, а так же вскользь коснулись концепции, согласно которой Мишкан и Храм – продолжение Синайского откровения. Эту концепцию усиливает тот факт, что Синайское откровение было первым раскрытием Вс-вышнего всему народу Израиля, которое продолжилось затем в Мишкане, а потом и в Храме. Этим же принципом продиктовано помещение Скрижалей Завета в Ковчег и последующее его размещение в Святая Святых (Дварим 10:1-5).

В этом смысле Храм увековечивает Синайское откровение на все последующие поколения, особенно в дни особых событий, как например собрание «Гакгель», которое продолжает Синайское откровение и напоминает о нем один раз в семь лет в присутствии всего народа Израиля – мужчин, женщин и детей.  

 

2.       Тора – в сердцевине Храма.

Ангелы-«крувим», стоящие на крышке Ковчега, и символизирующие царский Престол Вс-вышнего, располагаются над двумя парами Скрижалей – целыми и разбитыми – символизирующими Тору и союз между Святым, Благословен Он, и Его народом[1]. Из этого самого места, из треугольного пространства, образованного двумя «крувами» и крышкой Ковчега, исходил Голос Вс-вышнего, который сообщал Моше слова живой и обновляющейся Торы – Устной Торы, исходящей из Письменной, лежащей в Ковчеге.

Еще одним выражением того, что Храм был центром Торы, является то в храмовом дворе хранился свиток Торы, который являлся эталоном – с него переписывали новые свитки и по нему проверяли старые[2].

 

3.       Место встречи с великими людьми поколения.

Талмуд рассказывает о раббане Йоханане бен Заккае, который сидел в тени Храма (тр. Псахим 26А), и о раббане Гамлиэле, который сидел ступени на Храмовой горе (тр. Сангедрин 11Б). Одна из целей паломничества в Храм на праздники состояла в том, чтобы каждый мог встретиться с великими Мудрецами своего поколения, которые заседали на Храмовой горе, и обучали Торе весь Израиль.

Сангедрин также заседал на Храмовой горе, чтобы исполнить то, что сказано пророком: «Ибо из Сиона выйдет Тора, и слово Б-га – из Иерусалима» (Ишаягу 2:3; Миха 4:2). Источник живой Торы и высшая судебная инстанция располагались вблизи Храма – источника мощи и истинности Торы Письменной и Торы Устной.

 

4.       Тора и Храм.

И Храм, и Тора олицетворяют связь народа Израиля со Святым, Благословен Он. Мидраш в Шмот Раба так описывает отношение между ними:

«Притча о царе, у которого была единственная дочь. Пришел соседний царь и взял ее в жены. После свадьбы он захотел вернуться в свое государство и взять с собой молодую супругу. Сказал ему царь-отец: дочь, которую я отдал тебе в жены – одна она у меня. Я не могу расстаться с ней, но и оставить ее у себя и разлучить вас я тоже не могу – ведь она твоя жена. Прошу тебя об одном одолжении – куда бы ты не шел, где бы ты не жил – позаботься о том, чтобы рядом было скромное жилище для меня, чтобы я мог жить с вами рядом, ибо не могу я расстаться со своей дочерью. Так же сказал Вс-вышний народу Израиля: Я дал вам Тору, но не могу Я расстаться с ней; сказать вам – «оставьте ее!» тоже не могу. Но в любом месте, куда придете вы, сделайте для Меня дом, где Я смог бы пребывать, как сказано: «И сделают Мне Храм» (Шмот 25:8)».

 

МаГаРаЛь из Праги (Гвурот га-Шем, конец 8-ой гл.; Нер Мицва, стр. 24) объясняет, что так же как сердце – источник жизненной силы человека, а мозг – источник его разума, так и Храм – сердце мира, а Тора – его разум…

Известны слова книги Зогар (гл. Трума 161А), что Вс-вышний «смотрел в Тору (как на чертеж) и творил мир», т.е. Святой, Благословен Он сотворил мир, взяв Тору за основу; мир отражает Тору, которая является его матрицей. Интересный и требующий глубокого осмысления факт – Тора, представляющая собой план мироздания, покоится в месте, с которого началось творение мира – на камне Основания («Эвен га-Штия») (тр. Йома 54Б). Так Храм хранит в своей сердцевине – самом святом, внутреннем и скрытом месте, месте начала творения – Тору, план мироздания.

Во многих местах мы можем увидеть, как Тора и Храм дополняют друг друга. Ирод, который перебил множество Мудрецов Торы, и тем самым погасил светоч мира, в раскаянии своем обновил другой светоч мира – Храм (тр. Бава Батра 4А). И наоборот – ХаЗаЛь неоднократно говорят, что наше время, когда Храм лежит в руинах, изучение Торы заменяет храмовую службу. Вот одно из таких мест:

«Со дня, когда был разрушен Храм, нет у Святого, Благословен Он, (удела) в этом мире, кроме как четырех (квадратных) локтей Галахи» (тр. Брахот 8А)[3].

 «Мудрецы, изучающие Тору в любом месте, где бы они не находились – Я засчитываю это им, словно совершают для Меня воскурения и приносят Мне жертвы… Мудрецы, изучающие Тору по ночам – Я засчитываю это им, словно они занимаются (храмовой) службой… Каждый, изучающий Тору – словно приносит жертву всесожжения, и хлебный дар, и грехоочистительную жертву, и жертву за проступок» (тр. Менахот 110А).

 

Как говорил МаГаРаЛь (Тиферет Исраэль гл. 70): «Тора в изгнании нашем – место нашего Храма».

Правильно будет закончить этот раздел короткой молитвой, которую принято добавлять после молитвы Амида (согласно тр. Пиркей Авот 5:20):

«Да будет на то воля Твоя…. Чтобы был отстроен Храм, в скорости, в наши дни, и дай нам удел в Торе Твоей….»

 

5.       Храм и Сангедрин.

Еще один аспект, связывающий Храм и Тору – это отношения между Храмом и Сангедрином. ХаЗаЛь учили (Мехильта де-рабби Ишмаэль, гл. Итро, тр. «Дебехадаш», параша 11; Йерушалми, тр. Макот 2:6), что Сангедрин должен заседать неподалеку от жертвенника, и мишна в трактате Сангедрин (11:2) говорит:

«Там располагались три бейт-дина: один заседал у врат Храмовой горы, другой заседал у врат, ведущих в (женский) двор Храма, а еще один заседал в Грановитой Палате (Лишкат га-Газит)».

Резиденция Сангедрина располагалась в Грановитой Палате, одна половина которой находилась на освященной территории (внутренний двор Храма), а другая половина на неосвященной («хейль»[4]) (см. тр. Мишны Маасер Шени 3:8; ВТ, тр. Йома 25А). Это место было выбрано не случайно, в таком расположении заложен глубокий смысл. ХаЗаЛь назвали этот принцип «место является причиной» («маком горэм»), смысл которого заключается в том, что высший судебный и законодательный орган получает свой статус и полномочия только тогда, когда он находится в определенном месте. Практически это означало, что некоторые законы, относящиеся к деятельности высшего суда, не имели силы в том случае, если этот суд не заседал в Храме. Например: за сорок лет до разрушения Второго Храма Сангедрин ушел с Храмовой горы, тем самым лишив себя и все остальные бейт-дины права выносить решения, связанные с лишением жизни (тр. Авода Зара, там же). Тот факт, что право всех еврейских судов во всей стране Израиля выносить решения, связанные с лишением жизни, было обусловлено нахождением Сангедрина на Храмовой горе, очень хорошо демонстрирует глубокую связь между Сангедрином (и вообще справедливостью и правосудием) и Храмом, как сказано: «Ибо из Сиона выйдет Тора, и слово га-Шема – из Иерусалима».  

Близость высшего судебного и законодательного национального учреждения к Храму позволяла судьям (которые представляли все части народа – когенов, левитов и израильтян) играть определяющую роль в решении многих галахических, духовных, общественных, социальных и государственных вопросов, отличавшихся большим разнообразием (например: объявление войны, которая не является «заповеданной войной»[5]; расширение территории Иерусалима (Мишна, тр. Сангедрин 1:5); родословие и увечья когенов; введение новых галахических установлений и распространение Торы в народе Израиля).

                                                                                                                                                                     II.       Служба.

Храмовая служба имеет множество аспектов. Во-первых, Храм – это место молитвы[6]. Другой особенный вид служения, который практиковался во дворах Храма и на Храмовой горе при определенных обстоятельствах – это «гиштахавая» (простирание ниц), смысл которого – в полном самоуничижении перед Вс-вышним, и осознание полного Его господства над собой.

Тут мы хотим посвятить несколько предложений вопросу жертвоприношений. Аспект жертвоприношений относится к разряду важнейших аспектов храмовой службы. В ходе жертвоприношения еврей встречал Вс-вышнего не только в установленное для всего народа время – в три праздника паломничества – а в связи с различными обстоятельствами его личной или семейной жизни: это могло быть связанно с искуплением греха, или с благодарностью Творцу, с рождением ребенка, с рождением первенца скота, или же с принесением десятины от приплода стад. Во всех этих случаях человек должен был предстать перед Вс-вышним и совершить жертвоприношение[7].

Одна из особенных характеристик службы жертвоприношений заключалась в том, что жертва могла стать непригодной как следствие неправильной мысли, возникшей в сознании приносящего (например: если приносящий жертву имеет намерение совершить какую-либо из обязательных частей служения после разрешенного времени или за пределами определенного места – жертва становилась непригодной). Отсюда следует, что для достижения состояния близости со Вс-вышним (а ведь именно в этом и заключен смысл жертвоприношений), приносящий должен очистить свои мысли и сосредоточиться на совершаемом действии. Таким образом, в Храме проявлялось очищенное сознание человека.

 

1.       «Жизнь за жизнь»

В отрывке Торы, рассказывающем о жертвоприношении Ицхака – а именно оно стало первым явным событием, произошедшим на горе Мория – рассказывается, что в конечном итоге вместо Ицхака в жертву был принесен баран. Вывод, следующий из этой истории – Вс-вышний не желает человеческих жертвоприношений. Если это так, то как объяснить первичный приказ принести Ицхака в жертву?

В том, что уже в момент самого первого жертвоприношения, осуществленного по прямому приказу Вс-вышнего на жертвеннике на горе Мория, потребовалась внутренняя готовность принести в жертву сына, кроется глубокий смысл. Высокая степень близости ко Вс-вышнему требует от человека великого самопожертвования, вплоть до отдания жизни. Но когда Святой, Благословен Он, увидел, что Авраам готов к такому самопожертвованию, то дал указание принести в жертву барана вместо Ицхака[8]. Так объясняет РаМБаН (Ваикра 1:9) в своем комментарии на Тору скрытый смысл жертвоприношения:

«… Чтобы человек ощутил во время жертвоприношения, что он согрешил перед Б-гом его душой и телом, и заслуживает он, чтобы пролилась его кровь и была сожжена его плоть, но благодаря великой милости Своей, Творец принимает у него жертвенное животное как замену и выкуп, и будет кровь жертвы вместо его крови, и жизнь жертвы – вместо его жизни, и органы жертвы – вместо его органов».

Грех человека обрекает его самого быть положенным на жертвенник, но Святой, Благословен Он, заменяет ему жертвоприношение собственного тела на принесение жертвенного животного. Поэтому приносящий грехоочистительную жертву должен произнести над ней исповедь, совершить полное раскаяние и исправить свои качества и свои деяния, чтобы грех был ему прощен. Возможно также, что умерщвление животного, кропление его кровью и сожжение частей его тела выражают радикальные изменения, которые должны произойти с человеком и его связью со Вс-вышним вследствие жертвоприношения.

2.       Жертвоприношение – высшая ступень для животного.

Момент, когда кровь животного окропляет жертвенник, а его плоть в пламени сгорает на нем, является своеобразной вершиной приближения животного, обладающего неразумной животной душой, лишенной образа и подобия Вс-вышнего, к Святому, Благословен Он. Как говорит мидраш, в грядущем животные будут становиться в очередь перед жертвенником Вс-вышнего, желая, чтобы их принесли в жертву.

Похожую идею высказывает Ибн Эзра в своем комментарии к книге Тегилим:

«Сказал рабби Моше: птицы, которые обычно избегают населенных людьми мест, будут кружить над местом Славы Вс-вышнего, местом принесения жертв, словно говоря: может, и мы удостоимся быть принесенными в жертву на Твоем жертвеннике…»

                                   (Ибн Эзра на Тегилим, 4:4).

Мидраш о двух быках, принесенных в жертву на горе Кармель (один – Вс-вышнему, а другой – Баалу, в рамках противостояния пророка Элиягу и жрецов Баала) красиво иллюстрирует эту высшую для животного ступень приближения к Творцу:

«… (Вс-вышний), Который учит нас (через), земных животных, и умудряет нас (через) птиц небесных» (Ийов 35:11)…. Сказал им Святой, Благословен Он: Учитесь у быка, (которого принес в жертву) Элиягу. В тот час, когда Элиягу сказал жрецам Баала: «Выберите себе одного быка и начинайте первыми, ибо много вас» (Млахим Алеф, 18:25), собрались 450 пророков Баала, и 450 пророков Ашейры, и не могли сдвинуть ноги (быка) с места… Что сделал Элиягу? Сказал им: возьмите двух быков-близнецов, от одной матери, вскормленных на одном пастбище, и бросьте о них жребий, один – Вс-вышнему, а другой – Баалу,… и они выбрали себе одного быка…. Бык Элиягу сразу пошел за ним. А тот бык, которому выпал жребий быть принесенным Баалу – собрались все пророки Баала и все пророки Ашейры, и не могли сдвинуть с места его ноги, пока Элиягу не заговорил и не сказал: Иди с ними! Ответил бык и сказал ему перед всем народом: я и мой напарник – оба мы вышли из одного чрева одной коровы, и взращены были на одном пастбище, и ему выпало стать жертвой для Б-га, и Имя Святого, Благословен Он, освятится с его помощью, а мне выпало быть принесенным в жертву Баалу и тем разгневать моего Создателя?! Ответил ему Элиягу: Бык, бык! Не страшись! Иди с ними, чтобы у них не было причины (отказываться от состязания), и так же, как Имя Вс-вышнего освятится с помощью того (быка), который со мной, так же освятится оно и через тебя. Сказал ему (бык): Такой ты мне даешь совет?! Тогда я клянусь, что не сдвинусь с места, пока ты сам не передашь меня в их руки, как сказано «И взяли быка, которого дал им» (там же, 26). Кто же дал им (быка)? Элиягу» (Бемидбар Раба, 23:9).

Трудно сказать, что сегодня мы в состоянии понять, ощутить, прочувствовать нехватку тех плоскостей нашего бытия, о которых мы говорили[9]. Возможность принести жертву приводит приносящего ее к такому состоянию близости со Вс-вышним и к такому ощущению посвященности Творцу, какие мы сегодня даже не можем себе представить. Вместе с солью, сопровождающей каждое жертвоприношение, все материальные уровни творения – «домем» (неживая природа), «цомеах» (флора), «хай» (фауна), и «медабер» (человек) – поднимаются к своему источнику. Своим выбором и своими действиями человек – единственное существо, носящее в себе образ Б-га – вознести все творение к его источнику, проявить потенциал, скрытый в желании творения приблизиться к Творцу, которое оно может удовлетворить в Храме, царском дворце Царя царей над царями.

В те времена, когда стоял Храм, служение через жертвоприношения позволяло в полной мере проявить высочайший накал любви Кнесет Исраэль к Святому, Благословен Он. Это проявление выражало разные силы, скрытые в человеке: эмоции, воображение, и все приземленные природные силы, заложенные в творении (забой животных, кровь, разделка мяса, и пр.). В этом понимании большое значение жертвоприношений состоит в том, что они собирали в себе все жизненные силы творения, включая наиболее приземленные из них, и таким образом в Храме находили свое выражение все без исключения начала.

 

3.       «И заплатим мы быками наших уст» (Гошеа 14:3)

Параллельно с мнением, согласно которому «молитвы были установлены как замена ежедневных жертвоприношений «тамид»» (тр. Брахот 26Б), ХаЗаЛь говорят о молитве как о замене всех видов жертвоприношений (Бемидбар Раба 18:21, и др.). Не вызывает сомнения, что молитва являлась одним из самых важных видов служения, которые имели место в Храме: личная молитва, и молитва общества, молитва в час беды и молитва в час радости, как это описано в молитве царя Шломо (Млахим Алеф 8).

В этой связи стоит упомянуть о галахе, обязывающей каждого молящегося еврея обращаться лицом к Земле Израиля, Иерусалиму и Храму. Эта галаха подчеркивает идею о том, что Храм является тем центром, через который молитвы возносятся к Престолу Вс-вышнего:

«Когда человек встает, чтобы молиться (Амиду):

Если он находится за пределами Земли (Израиля), то должен обратить свое лицо к Земле Израиля, и направит свою мысль в сторону Иерусалима, Храма, и Святая Святых.

Если  он находится в Земле Израиля – пусть обратит лицо свое к Иерусалиму, и направит свою мысль в сторону Храма и Святая Святых.

Если  он находится в Иерусалиме – пусть обратит лицо свое к Храму, и направит свою мысль в сторону Святая Святых.

Если  он находится (в Храме) за крышкой (Ковчега)[10] – пусть обратит лицо свое к крышке (Ковчега)»

(Шульхан Арух Орах Хаим с. 94 пункт 1, согласно тр. Брахот 30А).

 

Мишна Брура комментирует эту галаху так:

 

«(Человек) должен представить в сердце своем, словно он стоит в Иерусалимском Храме, в Святая Святых… и представит, что он словно стоит прямо перед крышкой (Ковчега)».

 

Кроме обращения лица в определенную сторону, тут есть и требование направить свою мысль к Святая Святых. Человек, который молится три раза в день, где бы на свете он не находился, должен стать лицом к Иерусалиму и представить себе, будто он стоит непосредственно в Святая Святых, перед крышкой Ковчега, самом сокровенном месте Храма, куда входит только Первосвященник, и только раз в году, в Йом Кипур. Это одно из самых ярких проявлений молитвы как стояния перед Вс-вышним. Если бы мы сегодня могли представить себе во время молитвы смысл этого стояния, то возможно, что и память о Храме была бы в нас более живой.

В конце этой главы заметим, что не смотря на то, что мы сосредоточились на жертвоприношениях, совершенно ясно, что понятие «служение» включает в себя обширный набор заповедей и действий, которые мы не упомянули тут (и к некоторым из них – как например, к паломничеству в праздники и особым праздничным службам – мы еще вернемся с Б-жьей помощью на следующем уроке).

 

                                                                                                                                                      III.        Добрые дела.

1.  Храм как место проявления внимания к ближнему.

Барайта в тр. Смахот (гл. 6, гал. 11-12) описывает порядок посещения Храмовой горы:

«В первый день (недели) и во второй день (недели) скорбящие не входят на Храмовую гору…, а в третий день (недели) входят и обходят (вокруг Храма), с левой стороны (оставляя Храм по правую руку).

И вот те, кто обходит (вокруг Храма) с левой стороны: скорбящий, «менудэ» (временно отлученный от общины), и тот, у кого есть больной, и тот, у кого случилась пропажа.

(Спрашивают его:) «Почему ты обходишь с левой стороны?

(Если он отвечает:) «Потому, что я – скорбящий», говорят ему: «Обитающий в этом Доме да утешит тебя!»

(Если он отвечает:) «Потому, что я – «менудэ»», говорят ему: «Пусть Обитающий в этом Доме внушит им (твоей общине) мысль, чтобы они (вновь) приблизили тебя!» - слова рабби Меира... Сказал ему рабби Йосей: «Из твоих слов можно ошибочно понять, что они (его община) неправедно осудили его! Нужно отвечать ему иначе: «Пусть Обитающий в этом Доме внушит тебе мысль, чтобы ты прислушался к словам друзей твоих (твоей общины) и тогда они (вновь) приблизят тебя!»

Тот, у кого есть больной, ему говорят: «Пусть Обитающий в этом Доме будет милостив к нему», а если это не был смертельно больной, то говорили: «... проявит милость Свою немедленно!»…

А тот, у кого случилась пропажа, ему говорят: «Пусть Обитающий в этом Доме внушит мысль тому, кто нашел ее (пропажу), и он тут же вернет ее тебе!»…

Изначально царь Шломо построил Храм с условием, что тот, у кого стряслась беда, будет приходить туда и молиться об этом».

ХаЗаЛь описывают здесь простое и одновременно гениальное постановление. Если кто-то идет в противоположном по отношению ко всем остальным посетителям Храмовой горы направлении[11] – это является знаком того, что он находится в необычном положении, и требуется проявить к нему внимание: скорбящего необходимо утешить; об отлученном следует помолиться, чтобы он раскаялся; тот, у кого есть дома больной – помолиться за здоровье последнего, и таким образом укрепить и поддержать первого; а тому, у кого случилась пропажа – помочь ее найти. Это установление требует от человека быть чутким, сочувствующим и внимательным по отношению к каждому человеку, поведение (в данном случае то, что он обходит Храмовую гору слева) свидетельствует о том, что он находится в трудном положении. Оно создает ситуацию, в которой (в идеале) все, пришедшие в Храм, будут молиться о ближних своих и помогать им.

Похожая ситуация описана в «Пиркей де-рабби Элиэзер» (гл. 17):

«Увидел Шломо, что качество добродетели высоко ценится Вс-вышним, и когда стоил Храм, построил там двое ворот: одни – для женихов, а другие – для скорбящих и отлученных. И приходили евреи по Шабатам, и садились между этих двух врат. Тот, кто входил во врата женихов – знали, что это жених, и говорили ему: «Обитающий в этом Доме порадует тебя сыновьями и дочерями!» Тот, кто входил во врата скорбящих, и имел запущенные усы – знали, что он скорбящий, и говорили ему: «Обитающий в этом доме утешит тебя!» Тот же, кто входил во врата скорбящих и не имел запущенных усов – знали, что он отлученный, и говорили ему: «Пусть Обитающий в этом Доме внушит тебе мысль, чтобы ты прислушался к словам друзей твоих (твоей общины) и внушит друзьям твоим, чтобы они простили тебя и вновь приблизили к себе!» И это все – для того, чтобы все евреи исполнили заповедь «гмилут хасадим» (добрых дел)».

Мидраш представляет деяние царя Шломо как возможность для всего Израиля выполнить в Храме – месте, которое соединяет всех сынов Израиля между собой – заповедь «гмилут хасадим».

 

2.  Благотворительность в Храме.

Говорит Мишна:

«В Храме было две (особых) палаты….  Тайная Палата – боящиеся греха (люди) тайно клали туда (пожертвования), а (обедневшие) отпрыски благородных семей тайно брали оттуда средства для пропитания» (тр. Шкалим 5:6).

Мы видим, что заповедь «цдаки» осуществлялась в Храме на одном из самых высших уровней (РаМБаМ, Законы даров бедным, 10:8): жертвующий давал тайно, а кормящийся этим – брал тайно.  

Еще один пример: каждый, кто приходил в Храм, обязан был дать «цдаку», как учат ХаЗаЛь из стиха «И не предстанет (человек) пред Вс-вышним с пустыми руками» (Дварим 16:16): ««… с пустыми руками» - пустыми от «цдаки»» (Сифри Дварим, п. 143).

Человек имеет право предстать пред ликом Вс-вышнего, только в том случае, если он дал щедрое пожертвование для нуждающихся.

 

3.  Коген – образец милосердия.

Говорит Моше в своем благословении колену Леви:«Твои «тумим» и «урим» - мужу милости Твоей» (Дварим 33:8)

Мишна в трактате Авот также отмечает, что милосердие являлось отличительной чертой Агарона:

«Гиллель говорит: будь учеником Агарона – люби мир, и стремись к миру, люби людей, и приближай их к Торе» (Авот 1:2).

 

В соответствии с этим Зогар отмечает в нескольких местах (см. напр. Зогар, гл. Бемидбар 145Б), что источник происхождения когенов кроется в аспекте милосердия. 

Эта идея проявляется во многом: когда Агарон входит в Храм, он несет на своем нагруднике имена колен Израиля; только смерть Первосвященника позволяет непредумыш-ленному убийце покинуть город-убежище, поскольку обязанностью Первосвященника было просить у Вс-вышнего милосердия для своего поколения (чтобы не было смертельных случаев), а он не просил; и в Йом Кипур Первосвященник искупал свои грехи, и грехи своих собратьев-когенов, и грехи всего народа Израиля. Первосвященник способен выйти за свои личные рамки и ощутить связь со всем народом Израиля, и эта способность коренится в милосердии, поэтому через него может проходить прощение  и благословение, которые с любовью посылает Вс-вышний своему народу. 

Подобно когенам, Храм также является местом единения народа, мира и справедливости, как сказано в Авот де-рабби Натан (4:5):

 «Однажды раббан Йоханан бен Заккай выходил из Иерусалима, и рабби Йегошуа пошел за ним и увидел разрушенный Храм. Сказал рабби Йегошуа: горе нам, потому что разрушен Храм, место, где искупались грехи народа Израиля! Сказал ему (раббан Йоханан бен Заккай): сын мой, не горюй так сильно об этом! У нас есть иная возможность искупить наши грехи, подобная первой. И что же это? «Гмилут хасадим», как сказано: «Ибо желаю Я милосердия, а не жертвоприношения!» (Гошеа 6:6). 

 

***

На этом уроке мы рассмотрели несколько проявлений отсутствия Храма сквозь призму мишны их трактата Авот: «На трех вещах стоит мир – на Торе, на служении, и на добрых делах». Мы видели, как в Храме, в месте, с которого началось творение мира, мы находим мощные проявления трех этих аспектов, лежащих в основании мироздания, связанных с целью его существования, и дающих ему жизнь.

На следующем уроке мы продолжим заниматься вопросами, связанными с праздниками паломничества, и сфокусируемся на двух праздниках, во время которых аспект Храма проявляется особенно сильно: Песах и Йом Кипур.

 


[1] Подобно этому, в момент завершения Торы, Моше получил указание поместить первый свиток Торы у стенки Ковчега (Дварим 21:25-26). См. спор рабби Йегуды и рабби Меира в трактате Бава Батра 14А, где располагался этот свиток – снаружи Ковчега, в специальном ящике, или же внутри его, рядом со Скрижалями.

[2] Трактат Моэд Катан 18Б, и в РаШИ там, д.м. «афилу». И еще см. трактат Ктубот 106Б – «Корректоры свитков Торы, жившие в Иерусалиме, получали зарплату из сумм, образованных «половинами шекеля», (которые сдавали в Храм все евреи)»; трактат Софрим 6:4 – «Сказал рав Шимон бен Лакиш: три свитка Торы находились во дворе Храма» и т.д.; Иерусалимский Талмуд, трактат Шкалим 4:2, и комментаторы на этот отрывок; комментарий «Яфэ эйнаим» на трактат Моэд Катан (см. выше).

На эту тему много было написано в наше время, см. например: рав Шауль Либерман, «Греческий язык и греческая культура в Земле Израиля», Иерусалим, 5744 г., стр. 165-166; Шмарьягу Тальмон, «Три свитка находились во дворе Храма», из сборника «Сефер Сегаль», 5725, стр. 252-254. Выражаю благодарность моему другу, профессору Менахему Кагана, который показал мне эти источники.

[3] Практический вывод, следующий из этого высказывания, приводимый в этом месте Талмуда, заключается в том, что мудрецы, постоянно изучающие Тору, должны молиться в месте своего учения, а не в синагоге.

[4] Хейль – узкая территория, обегающая дворы Храма по периметру снаружи. Ее ширина равнялась расстоянию между стеной дворов и «сорегом» (низкой оградой, до которой имели право доходить неевреи) – прим. пер.

[5] Эта роль может отлично продемонстрировать глубокий смысл, корой кроется в связи между высшей духовной моралью нации и Храмом, особенно если мы вспомним острую полемику, которая возникла в стране в связи с военной кампанией «Мир Галилее», которая по всем мнениям являлась «войной заповеди» - тем более, если речь идет о войне, которая таковой не является.

[6] Молитва царя Шломо в момент освящения Первого Храма (Млахим Алеф, гл. 8) ярче всего демонстрирует жизненную важность молитвы в месте, на котором стоит Храм.

[7] В ходе жертвоприношения «шламим» («мирной жертвы») любого вида («тода», «шламим», «бехор» и «маасер») часть жертвы приносится на жертвенник, часть отдается когенам, а часть – хозяевам жертвы; поэтому приносящий жертву ощущает, что он как-бы ест то, что побывало на жертвеннике. Выражение этого ощущения мы видим в обычае «прушим», возникшем после разрушения Храма, воздерживаться от мяса и вина, как это было показано на прошлом уроке.

[8] Жертвоприношение Ицхака лежит в основе многих других заповедей, связанных с Храмом, как например, простирание ниц, страх перед Храмом, и др.

[9] Я несколько раз ходил смотреть на «шихту» (кошерный забой скота и птицы), чтобы попробовать представить себе, насколько это возможно, ощущения человека, который вследствие греха или из чувства благодарности Вс-вышнему кладет руки на голову жертвенного животного и исповедуется над ним (если жертва приносится за грех), затем режет его, принимает первую кровь, в которой душа, и окропляет ею жертвенник. Тяжело представить себе, как в действительности чувствует себя человек в подобном состоянии, но логично было бы предположить, что это приводит его к ощущению стояния перед Вс-вышним, гораздо более сильному, чем он мог бы достичь сегодня. 

[10] Т.е. позади здания Храма, с западной стороны он него, где не было входа – прим. пер.

[11] Тут описана ситуация, когда человек входил на Храмовую гору с юга, через правые врата Хульды. Обычно человек сразу за вратами поворачивал направо, обходил полный круг, и выходил в левые (от входящего) южные врата. Вышеперечисленные люди сразу за воротами поворачивали налево, и в своем обходе Храма они встречали всех, кто обходил его с правой стороны. Поскольку они двигались в противоположном направлении, встречные спрашивали их, с чем это связанно, и отвечали им соответственно.

Печать