Or Zion

ב"ה

, Недельная глава:  Шмини
  • kupol skalyХрамовая гора остается главным местом паломничества евреев на протяжении тысячелетий. 

    В 1936 году многие раввины выступали против подъема евреев в Эрец Исраэль. Сегодня многие раввины выступают против подъема евреев на Храмовую Гору. Но как показывает история: в обоих случаях правы были раввины, призывавшие подниматься.

    Мы приглашаем всех желающих подняться на Гору и послушать об удивительной истории этого места.

    Участие в экскурсии бесплатно. После экскурсии будет возможность оставить пожертвования для организаций «Ор Цион» и «Еврейский взгляд».

    Евреям, желающим подняться (во всех смыслах!) следует предварительно окунуться в микву.
    Нельзя восходить в кожаной обуви и брать с собой любые религиозные предметы.

    С собой нужно взять паспорт. Сбор у КПП подъёма на Храмовую Гору в 7.30.

    Все вопросы и запись по телефону: 025715052 и по e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

    Также записаться можно здесь.

  • Shagal sq"Ор Цион" поздравляет всех с торжественным открытием площади имени великого художника Марка Шагала по адресу Иерусалим улица Ха Рав Аган 10 рядом с "Бейт Тихо".

    В церемонии приняли участие мэр Иерусалима Нир Баркат и почетные гости из Израиля и других стран.
    Марк Шагал давно является почетным гражданином Иерусалима. В марте 2014 года инициативная группа Иерусалимского пресс-клуба: Александр Аграновский, Галина Подольская и Роман Гершзон - подали заявку об увековечивании памяти Марка Шагала в его любимом городе. Заявка была удовлетворена еще летом 2016 года, и маленькая площадь у дома Тихо и дома рава Кука, где часто бывал художник, теперь называется "Площадью Марка Шагала".  Инициативная группа выражает свою особую благодарность мэру Ниру Баркату, Яэль Антеби, Марине Концевой и ЗивуТетруку за помощь.

  • gush katif sq120 июня 2017 года в Иерусалиме торжественно открыта "Площадь Гуш Катиф". Инициатором мероприятия выступила вице-мэр Иерусалима Яэль Антеби. Площадь расположена рядом с музеем Гуш Катифа. На церемонии присутствовали мэр города Нир Баркат, скипер Кнессета Юлий Эдельштейн, депутаты мунициплитета Яэль Антеби и Марина Концевая. Еще пришли люди, жившие в снесенных поселениях, у которых не утихла боль по брошенным домам. 12 лет прошло после ухода из Гуш Катифа, райского места, созданного в пустыне трудом его жителей. "Это не должно повториться, нельзя допустить новый Гуш Катиф!" - говорили выступающие.

  • Храмовая гора может стать доступной для всех желающих. В Иерусалиме намерены пересмотреть действующий запрет для посещения святого места политиками. Гость в студии - преподаватель и историк Элиэзер Фридлянд.

     

     

  • parnis2Друг и партнер движения "Ор Цион" гид Арье Парнис написал чудесный путеводитель по Иудейской низменности. С помощью этого путеводителя вы сможете отправиться в путешествие с семьей и друзьями в удивительные места в центре нашей страны. Он откроет перед вами секреты одного из самых интересных и малоизвестный районов Израиля.

    На 45 страницах путеводителя с увлекательным текстом и
    красивыми фотографиями вас ожидают:

    • 6 самых интересных маршрутов экскурсий
      связанных с еврейской культурой;
    • Соединение истории и географии,
      археологии и Танаха, связь прошлого с современностью;
    • Описание пешеходных маршрутов в красивых живописных местах.

    Вместе мы отправимся по следам Шимшона и Давида,
    Иуды Маккавея и еврейских повстанцев против Рима.
    Познакомимся с раскопками древних городов:
    Шаараима и Лахиша, Бейт-Гуврина и Эммауса ...
    На основе последних научных исследований
    мы сможем в новом свете увидеть древние события,
    которые произошли здесь.

    Стоимость путеводителя – 19 шек. (5 дол).
    Эти деньги пойдут на подготовку новых материалов.
    Формат путеводителя - ebook, электронная версия.
    Вы получите его на свой мейл.

    Приобрести путеводитель можно здесь.

ТРАПЕЗА НАКАНУНЕ ДНЯ ИСКУПЛЕНИЯ

imagגגeגגs

В главе «Эмор» Тора заповедала нам смирять свои души в День Искупления (Ваикра 23:32):

«Суббота покоя это для вас, и смиряйте души ваши, девятого числа этого месяца вечером, с вечера до вечера соблюдайте покой ваш».

Из этого стиха неясно, сколько должен длиться Йом Кипур. В начале сказано, что этот святой день начинается «девятого числа этого месяца вечером», т.е. вечером 9-ого Тишрея. Отсюда следует, что День Искупления длится двое суток. Однако во второй части стиха ясно сказано: «с вечера до вечера соблюдайте покой ваш», из чего выходит, что Йом Кипур продолжается лишь сутки. Одно из объяснений данного противоречия приводят нам авторы Тосафот (тр. Брахот, 8б, д.м. «Кеилу»). По их предположению, выражение «девятого числа месяца вечером» относится не к вечеру 9-ого Тишрея, а к вечеру, следующему за 9-ым числом, т.е. к 10-ому Тишрея. Согласно этому мнению становится совершенно ясно, что Йом Кипур длится только одни сутки.

Другое решение этой проблемы приводится в талмуде в трактате Йома (81б), где из этого стиха выучивается необходимость добавлять к святости Йом Кипура часы из предшествующего ему буднего дня, т.е. начинать Судный День раньше, «девятого числа месяца вечером», незадолго до конца дня 9-ого Тишрея.

Третий вариант объяснения этого противоречия мы находим на том же листе талмуда, и он гласит, что заповеди Йом Кипура включают в себя и обязанность, относящуюся к предыдущему дню:

««И смиряйте души ваши девятого числа…» – Но разве 9-ого числа постятся? 10-ого числа постятся! [Но это написано,] чтобы сказать тебе: всякого, кто обильно ест и пьет 9-ого числа, Писание приравнивает к тому, кто постился и 9-ого, и 10-ого».

И так же постановил Шульхан Арух (Орах Хаим, с. 604, п.1):

«Заповедь есть и пить в канун Судного Дня, и умножать трапезы».

 

Почему в канун Йом Кипура существует обязанность обильно трапезничать?

Почему же Мудрецы постановили, что человек обязан обильно питаться 9-ого Тишрея? Из комментария РаШИ в трактате Брахот (8б, д.м. «Маале») следует, что обильная еда на кануне Дня Искупления должна помочь человеку подготовиться к посту:

«И так говорит Писание: подготовьте себя 9-ого числа месяца к завтрашнему смирению, и это будет в Моих глазах, как будто вы постились сегодня».

В то же время, в комментарии РаШИ на трактат Рош га-Шана (9а, д.м. «Коль га-охель») говорится, что заповедь умножать трапезы в канун Йом Кипура – это самостоятельная обязанность, не связанная с запретом еды и питья в сам День Искупления:

«Так говорит Писание: «И смиряйте … девятого» – обязанность обильно есть девятого числа я называю смирением. И поскольку эта еда считается проявлением смирения, чем больше человек умножает [в этот день] еду и питье – тем лучше».

Третье объяснение этой обязанности приводит МаГаРИТ (ШуТ МаГаРИТ, ч.2, п.8). Он тоже связывает ее с заповедью смирять себя в Йом Кипур, однако, по его мнению, она предназначена не для того, чтобы подготовить человека к посту, а совсем наоборот – усилить его страдания:

«И мне кажется, что то, что сказали Мудрецы, что всякий, кто обильно ест и пьет 9-ого, как будто постился 9-ого и 10-ого числа – [это потому, что народ] Израиля постится все эти десять дней раскаяния, и есть те, чей обычай – поститься даже в Шабат, который выпадает в эти дни. И говорят, что это для них – радость, ибо таким образом они готовят себя к искуплению Йом Кипура. Но в любом случае должны они есть и насыщаться 9-ого числа, для того, чтобы почувствовать тяжесть поста, поскольку тело привыкает к тому образу [питания], которому человек следует какое-то время. Так мне кажется, но Ришоним привели другое объяснение этому».

Существует принципиальное различие между подходом МаГаРИТа и РаШИ из трактата Брахот, и подходом РаШИ из тракта Рош га-Шана. Первые два мнения видят связь между обязанностью умножать еду и питье 9-ого Тишрея и заповедью поста 10-ого Тишрея, и считают, что эта обязанность – расширение заповеди поста тем или иным способом. В противовес этому, из РаШИ на трактат Рош га-Шана следует, что обязанность обильно есть в канун Йом Кипура – самостоятельная, отдельная заповедь, которая не связана с запретом есть и пить в сам День Искупления. Тора дает указание смирять себя 9-ого и 10-ого Тишрея, причем определила, что смирением считается именно обильная еда и питье в первый из этих дней, и пост – во второй.

ТУР постановил следовать первому подходу, и по его мнению обязанность есть и пить накануне Йом Кипура является подготовкой к посту (Орах Хаим, с. 604):

«По любви Святого, Благословен Он, к народу Израиля, Он заповедал им поститься только один день в году, для их же пользы, чтобы искупили они свои грехи. И указал им, чтобы перед этим они ели и пили, чтобы могли затем поститься, и пост не повредил бы им. Подобно тому, как царь, у которого был единственный сын, постановил, что он обязан поститься в течение одного дня, но приказал сытно накормить и напоить его накануне поста, чтобы он мог это вытерпеть. И поэтому существует обычай умножать в этот день трапезы».

Бейт Йосеф добавляет, что поскольку в сам Йом Кипур невозможно выполнить заповедь почтить этот день и насладиться обильной едой и питьем, как это делается в другие праздничные дни, необходимо почтить его едой и питьем за день до этого – 9-ого Тишрея. И также приводится в Мидраше (Берейшит Раба 11:4): «Есть у нас один день, который искупает наши грехи, совершенные в течение всего года, и должны мы почитать его [едой и питьем]».

 

Обязаны ли женщины обильно есть и пить в этот день?

Различия между тремя приведенными выше подходами имеют некоторые важные практические следствия, и одно из них касается вопроса, распространяется ли заповедь умножать в этот день трапезы и на женщин.

Иерусалимский талмуд в трактате Таанит (гл. 2, гал. 12) перечисляет дни, в которые у женщины обязаны есть и пить:

«Рабби Яаков бар Аха указывал своим ученикам: если придет к вам женщина, и спросит, [в какие дни можно поститься], скажите ей: разрешено поститься в любой день, кроме шабатов, праздников, новомесячий, дней «холь га-моэда», Хануки и Пурима».

Из того факта, что в своем перечне дней, запрещенных для поста, рабби Яаков не упомянул канун Дня Искупления, выходит, что обязанность есть и пить в этот день на женщин не распространяется.

Рабби Акиве Игеру был однажды задан вопрос о 9-ом Тишрея, касающийся одной болезненной девушки, которой врачи запретили есть больше определенной меры. Обсуждая этот вопрос, рабби Акива Игер попутно затрагивает дилемму, касающуюся обязанности женщин вообще умножать в этот день еду и питье (ШуТ РАИ, первое издание, п. 16):

«В данном конкретном случае нет сомнений, как следует поступить. Но я озадачен вопросом, касающимся всех здоровых женщин – есть ли у них обязанность умножать еду в канун Йом Кипура. С одной стороны, они освобождены от заповедей, имеющих конкретное время для их исполнения…. С другой стороны, стих Торы, из которого выводится эта заповедь, говорит «девятого числа месяца, вечером…», и это считается, будто бы человек постился 9-ого и 10-ого числа, следовательно, тот, кто обязан постится 10-ого – обязан исполнить заповедь «и смиряйте души ваши», т.е. есть 9-ого числа».

Понятно, что ответ на вопрос, поставивший в тупик великого законоучителя, зависит от различных подходов, объясняющих обязанность умножать трапезы в этот день. Если это заповедь, назначение которой – подготовить человека к посту (облегчить ему задачу, или, наоборот, усилить его страдания), то ясно, что женщины также обязаны исполнять ее, поскольку они обязаны поститься в Йом Кипур. Однако если обязанность есть и пить в этот день – отдельная и самостоятельная заповедь, не связанная напрямую с заповедью поста 10-ого числа, женщины будут освобождены от нее, поскольку они свободны от заповедей, имеющих определенное время для их исполнения (напр. заповедь «тфилин»).

Рабби Акива Игер не пришел к какому-то конкретному решению по этому вопросу, однако другой великий мудрец, из европейских Ришоним, МаГаРиЛь, постановил, что женщины тоже обязаны умножать трапезы в канун Дня Искупления («Законы кануна Йом Кипура»):

«Спросили у МаГаРиЛя Сегала по поводу женщины, которая дала обет не есть мяса и не пить вина, кроме как в Шабаты и праздники, как ей поступать в канун Дня Искупления. И он ответил, что ей разрешено есть и пить, все, что она захочет, и радовать этим свое сердце в этот день, поскольку он также может считаться праздником».

 

Имеет ли канун Дня Искупления статус праздника?

Другая проблема, которая имеет прямое отношение к нашему вопросу, рассматривает обязанность умножать трапезы вечером и ночью с 8-ого на 9-ое Тишрея. РаН (тр. Недарим 63б, д.м. «Ад шаа») считает, что эта обязанность имеет место как днем, так и следующей перед ним ночью, а из слов РаШИ (тр. Ктубот 5а, д.м. «Ит лей») следует, что эту заповедь следует исполнять только днем, а не ночью.

Возможно допустить, что ответ и на этот вопрос будет зависеть от того, какой смысл мы вкладываем в обязанность умножать трапезы в канун Йом Кипура. Если цель ее – облегчить или утяжелить человеку предстоящий пост, то логично было бы предположить, что эта обязанность охватывает только дневные часы перед постом, поскольку то, что и как человек ест ночью перед этим, мало влияет на его ощущения в сам Йом Кипур. Но если трапезы в канун Дня Искупления – самостоятельная заповедь, касающаяся всего этого дня, то поскольку сутки согласно Торе начинаются с вечера, эта обязанность в равной степени будет касаться и ночи, и дня, как и в другие праздники.

Существуют ли какие-либо особенные обычаи, касающиеся трапез кануна Йом Кипура? Арух га-Шульхан (Орах Хаим, с. 604, п.5) пишет, что во время этой трапезы есть обычай кушать «рыбу и мясо, как в праздник», в то время как Минхат Хинух пишет (м. 313), что нет обязанности во время этой трапезы есть хлеб, как в Шабаты и праздники. Скорее всего, этот спор также зависит от нашего вопроса о назначении обязанности умножения трапез 9-ого Тишрея: если еда и питье необходимы для следующего за ними поста, то нет необходимости устраивать целую полную трапезу, достаточно видов еды, которые помогут человеку подготовиться к посту. Но если обязанность есть и пить в этот день не связана прямо с заповедью поститься в Йом Кипур, возможно, что тогда нужно будет устраивать трапезу с хлебом, мясом и рыбой. Подобный подход мы видим у рабби Яакова Сойфера (Каф га-Хаим, Орах Хаим, с. 604, п.2), который приводит в своей книге обычай в канун Дня Искупления произносить благословение на две халы, как делается в Шабаты и праздники.

Есть галахические авторитеты, которые прямо написали, что канун Йом Кипура имеет статус, аналогичный статусу праздника, и, согласно их мнению, совершенно ясно, что обильная еда в этот день не связана с заповедью поста Дня Искупления. Так, автор «Мишна Брура», например, написал (Орах Хаим 604, 3), что в канун Йом Кипура не произносят Таханун, поскольку «существует обычай придавать этому дню оттенок праздника». И также постановил рав Шнеур Залман из Ляд (Шульхан Арух га-Рав, Орах Хаим 604, 4):

«Несмотря на то, что согласно простой букве закона в канун Йом Кипура разрешено произносить надгробные речи, поскольку он не имеет вообще статуса праздника, и нет у него никакого особого преимущества перед другими будними днями, кроме обязанности больше есть и пить – все же обычай предписывает отмечать этот день, как праздник, и в это время произносят надгробные речи только по мудрецу Торы, которого еще не предали земле, … и также только в этом случае читают «Оправдание Суда».

 

Заповедь или обычай?

В «Законах Дня Искупления» РаМБаМ совершенно не упомянул заповедь есть и пить 9-ого Тишрея. Только в «Законах обетов» (3,9), он упомянул задним числом галаху, говорящую, как следует поступить тому, кто дал обет не есть в канун Йом Кипура:

«Тот, кто дал обет поститься в Шабат или в праздник – обязан поститься, поскольку обеты обязывают также тогда, когда речь идет о невыполнении предписывающей заповеди, как мы это уже объяснили. И также тот, кто дает обет поститься каждый первый или каждый третий день недели в течение всей своей жизни, и один из этих дней пришелся на праздник или на канун Йом Кипура – обязан поститься, тем более, если этот день пришелся на Рош Ходеш. Однако в Хануку и Пурим он обязан отменить свой пост, поскольку запрет поста в эти дни установили Мудрецы, а их слова нуждаются в усилении, и его обет уступает установлению Мудрецов».

«Маген Аврагам» (Орах Хаим, 570, 9) вывел из этих слов РаМБаМа, что обязанность умножать еду и питье в канун Дня Искупления является заповедью Торы, поскольку ее статус тождественен статусу обязанности устраивать трапезы в праздник, а в качестве антитезы были взяты Ханука и Пурим, в которые обязанность умножать еду и питье установлена Мудрецами. Поэтому в ШуТе «Ктав Сойфер» (с. 112) сказано, что если человек не успел поесть 9-ого Тишрея, он обязан поесть даже непосредственно перед началом Йом Кипура, несмотря на то, что тем самым он отменяет заповедь добавлять время к святому дню. Однако если таково мнение РаМБаМа, то почему же он вообще не упомянул об этой обязанности в «Законах Дня Искупления»?

Из-за этого противоречия некоторые Ахроним поняли так, что, по мнению РаМБаМа, нет вообще никакой обязанности умножать еду и питье 9-ого Тишрея, и поэтому он не упомянул об этом в «Законах Дня Искупления». Однако имеется обычай умножать трапезы в этот день, и поэтому РаМБаМ упомянул о нем в «Законах обетов», что тот, кто дал обет не употреблять пищу в этот день – обязан поститься (Арух га-Шульхан, Орах Хаим, 604, 8).

МаГаРИТ (ШуТ МаГаРИТ, ч.2, с.8) понимает РаМБаМа по-другому:

«Поскольку народ Израиля, как правило, постится все эти десять дней раскаяния, и есть те, чей обычай – поститься даже в Шабат, который выпадает в эти дни. И говорят, что это для них – радость, ибо таким образом они готовят себя к искуплению Йом Кипура. Но в любом случае должны они есть и насыщаться 9-ого числа, для того, чтобы почувствовать тяжесть поста».

МаГаРИТ связывает обязанность умножать еду и питье в канун Дня Искупления с обычаем поститься в «десять дней раскаяния». Согласно его мнению, можно объяснить обычай умножения трапез 9-ого Тишрея был на установлен на фоне обычая поститься в «десять дней раскаяния», и его назначение – разделить между постами добровольными и постом обязательным. Подобно этому, не трубят в шофар в канун Рош га-Шана, чтобы отделить необязательные трубления месяца Элуль от заповеданного трубления в Новолетие. В свете этого мнения можно сказать, что РаМБаМ не упомянул об обязанности еды и питья 9-ого Тишрея, так же, как он не упомянул и об обычае поститься в «десять дней раскаяния», поскольку у них есть общее основание. И только в «Законах обетов», в случае, когда речь идет о человеке, давшем обет не есть в канун Йом Кипура, он отнесся к этому обычаю, и постановил, что этот человек должен соблюсти свой обет, поскольку обильная еда в этот день – не обязанность, а добровольный обычай.

 

«Кавана» во время трапезы.

Талмуд в трактате Йома (87б) постановил, что должно прочесть в канун Дня Искупления длинную формулу исповеди, такую же, какую принято читать в сам Йом Кипур («За грех…»). Эта исповедь необходимо произнести перед разделительной трапезой, а не после нее, поскольку может что-то произойти во время этой трапезы, что помешает человеку произнести ее потом:

«Учили Мудрецы: заповедь исповеди – с кануна Йом Кипура, с момента наступления темноты. Но также сказали Мудрецы: следует исповедаться перед тем, как есть и пить, так как [что-то может случиться во время трапезы,] и он потеряет ясность мышления. И, несмотря на то, что исповедался до трапезы – обязан исповедаться и после трапезы, так как возможно, что что-либо нехорошее случилось во время нее».

Что же это за опасение «может потерять ясность мышления»? РаМБаМ объяснил, что человек может подавиться во время разделительной трапезы: «Заповедь исповеди в День Искупления – должен начинать исполнять ее накануне, перед тем, как сядет за трапезу, так как он может подавиться, перед тем, как успеет исповедаться» («Законы раскаяния» 2:7). Однако РаШИ объяснил, что опасаются не смерти человека от удушья, а духовной порчи, которая возможна как следствие его недостойного поведения во время разделительной трапезы. И так написано в Иерусалимском талмуде: «Заповедь исповеди накануне Йом Кипура с наступлением темноты, пока человек не погрузился в еду и питье» (тр. Йома 8:7). Это опасение было настолько велико, что РаМБаМ постановил исповедаться еще раз после этой трапезы, прежде чем наступит День Искупления, чтобы раскаяться в грехах, совершенных во время нее.

Почему же Мудрецы опасались духовной порчи именно во время этой трапезы? Возможно ли, что накануне самого святого дня в году, когда человек вкушает «трапезу заповеди», это приведет его к духовному падению? И как человек сможет насладиться едой и питьем в то время, когда он знает о том, что Мудрецы обязали его исповедаться перед трапезой, так как он может во время нее подавиться и умереть?!

Мне кажется, что Мудрецы хотели подчеркнуть, что трапеза в канун Йом Кипура отличается как от обычных будничных трапез, так и от трапез Шабатов и праздников. Обязанность есть и пить в этот день учится из слов «И смиряйте души свои», как говорит об этом талмуд: «Тому, кто ест и пьет девятого числа, Тора засчитывает, словно он постился девятого и десятого». Эти трапезы называются «инуй» - смирение души, страдание. В момент трапезы накануне Дня Искупления человек ощущает трепет и страх перед Судом – такие же чувства, какие вызывает и сам Йом Кипур.

В разных общинах существуют различные обычаи, касающиеся трапезы накануне Дня Искупления, призванные выразить ее особое положение. Выходцы из Туниса, например, едят во время этой трапезы варенье из айвы («хавуш»), как символ смягчения приговора человеку, пребывающему в узилище (на иврите – тоже «хавуш»). У части ашкеназских евреев подают к этой трапезе «креплах» - вареники с мясной начинкой, как символ того, что Б-жественное милосердие скроет человеческие грехи (как тесто покрывает мясо). В некоторых общинах существует обычай печь особые халы в форме крылатых птиц, поскольку в Йом Кипур народ Израиля уподобляется ангелам; также есть обычай печь халы в форме лестницы, как намек на молитву «Да поднимутся наши просьбы о милосердии».

Возможно, трапеза в канун Йом Кипура предназначена для исправления тех же духовных аспектов, которые исправляет сам День Искупления, но посредством поста и молитвы, поскольку в «Чистой молитве», которая произносится непосредственно перед Йом Кипуром, мы просим: «Посредством смирения наших душ через еду и питье да искупим мы те грехи, которые совершили употреблением в пищу запрещенных видов еды и питья». В трапезе накануне Дня Искупления тоже проявляются серьезность, трепет и раскаяние – мы хотим исправить то, что было сделано не так во время трапез в течение всего прошедшего года. Это позволяет нам войти в Йом Кипур в святости и чистоте, словно мы уже постились весь предыдущий день.

                   (Из книги «Йом Кипурим», серия «Беер Мирьям»)

sulam-m

Печать E-mail

Йом Кипур: Раскаяние человека и раскаяние народа

 

Заповедь раскаяния в Мишне Тора

В общем своде законов, составленном Рамбамом (раби Моше бен Маймоном, 1138 – 1204), говорится, что «если кто-то умышленно или по ошибке нарушил одну из заповедей Торы: повелевающую или запрещающую – то, раскаявшись в своем грехе, он должен исповедаться перед Всевышним, как сказано (Бемидбар, 5:6,7): «Мужчина или женщина, совершив один из грехов, которым грешат люди, осквернив тем самым (имя) Всевышнего… должны исповедаться в грехе, который они совершили». Речь идет о словах признания, которые человек должен произнести перед лицом Всевышнего. И это повелевающая заповедь Торы. Говорят (примерно) так: «Б-г! Согрешил я пред Тобою, виноват я, преступил закон; совершил я то-то и то-то; я раскаиваюсь в своих поступках, и стыжусь их, и никогда более не поступлю так». Это – основа исповеди. Но всякий, кто скажет больше, сделает свою молитву более длинной, заслуживает похвалы» (Илхот тшува, 1:1).

 

Удивление раби Алкалая

 

Раби Йеуда Алкалай (1798, Сараево – 1878, Йерушалаим) в своей книге «Отверстие величиной с острие иглы» писал: «Мне трудно понять, почему Рамбам, говоря о заповеди раскаяния (иврит тшува, буквально: «возвращение»), остановился лишь на обязанности произнести исповедь... Ему бы следовало сказать, что эта заповедь требует от человека вернуться к Всевышнему». Для того чтобы восполнить пробел, который образовался в работе Рамбама, рав Алкалай обратился к Рамбану (раби Моше бен Нахман, 1194 – 1270).

 

Заповедь раскаяния в Торе

 

Рамбан говорит о том, что заповедь раскаяния (возвращения) упоминается в книге Дварим четыре раза: «… в конце дней… вернешься к Б-гу Всесильному твоему и будешь слушать голос Его» (Дварим, 4:30); «И когда сбудется для тебя все это… И вернешься к Б-гу Всесильному твоему, и будешь слушать голос Его…» (Дварим, 30:1,2); «А ты вернешься и будешь слушать голос Бога Всесильного твоего…» (Дварим, 30:8), «И вернешься к Б-гу Всесильному твоему всем сердцем твоим и всей душою твоею…» (Дварим, 30:10). И подчеркивает, что все эти стихи относятся к «концу дней» – к периоду собирания сыновей Израиля из стран рассеяния.

 

Объяснение раби Алкалая

 

Отсюда вытекает, что есть две заповеди раскаяния. Одна – та, о которой говорил Рамбам. Она относится к каждому человеку в отдельности, и ее следует исполнять каждый день. Раскаяние одного человека сводится к тому, что он сожалеет о плохих поступках, совершенных им, и признает свою вину перед лицом Всевышнего. «Вторая заповедь раскаяния относится ко всему народу и состоит в возвращении к Всевышнему – в землю наследного удела отцов наших. Всякий, кто живет за пределами святой земли, подобен тому, у кого нет Б-га» (Отверстие величиной с острие иглы, том 2, стр 324) 1. Этим, по мнению рава Алкалая, объясняется, почему раскаяние, о котором говорится в Торе, связывается с «концом дней» – временем возвращения сыновей Израиля из изгнания.

 

Этимология слова тшува («раскаяние, возвращение»)

 

Рав Алкалай писал: «Знай, что слово тшува прежде всего означает возвращение человека в то место, откуда он ушел… И общая тшува будет состоять в том, что мы вернемся в землю, из которой мы ушли…» (стр. 326).

 

Препятствия

 

Раби Алкалай писал, что один человек встречает много препятствий на пути к раскаянию в грехах и нехороших поступках, в то время как возвращению народа мешают только два обстоятельства: разрешение правителей на переселение в землю Израиля и недостаток средств на переезд.

 

План

 

Рав Алкалай предлагал добиваться разрешения правителей политическим путем. Таким образом, за пятьдесят лет до Теодора Герцеля он составил план борьбы за создание государства с помощью дипломатических каналов. Он подчеркивал, что началом раскаяния всего народа станет дипломатическая деятельность, направленная на создание государства: « «И будут искать Б-га…» – это стремление сыновей Израиля в конце дней (в период собирания рассеянных) выразится в том, что народ будет просить разрешения у царей земли» (Гораль леАшем). Т. е., по его мнению, подобная активность ни в коем случае не противоречит заповеди, обязывающей полагаться на Всевышнего. «Освобождение Израиля придет через царей народов… Но только у Всевышнего спасение. И Он направит через людей события так же, как Он это сделал в период возвращения сыновей Йеуды из Вавилона. Так же как в прошлом возвращение из плена стало возможно благодаря Корешу (Киру, персидскому царю, позволившему переселиться за Ярдэн и восстановить Храм), так и в будущем Всевышний пробудит у царей народов мира желание выслать сыновей Израиля из своих стран… Руководители еврейского народа откроют отверстие, величиной с острие иголки… А Всевышний откроет проход, как широкие двери, и склонит сердца царей, чтобы те благосклонно отнеслись к их просьбе» (Гораль леАшем).

Рав Алкалай призывал создать организацию, которая будет заниматься вопросами создания еврейского государства. Он писал: «Вначале присоединится не так много людей, но затем движение разрастется. Когда наша страна станет называться Израиль, пробудятся сердца всех евреев и многие захотят помогать и личным участием и своими деньгами». Он также отмечал: «Правители Британии будут первыми, кто будет наблюдать за домом Йосефа…» (Сэфер Хаим).

 

Противники

 

Первым шагом на пути к возрождению государства рав Алкалай считал создание сельскохозяйственных поселений, в которых труд будет сочетаться с изучением Торы. Он полагал, что освоение хотя бы некоторых областей земли Израиля позволит политикам говорить с властителями мира более предметно и обосновано. Мудрецы Торы, проживавшие в Йерушалаиме отрицательно восприняли план рава Алкалая, так как, по их мнению, Йерушалаим был сотворен только для того, чтобы в нем изучали Тору. И аргументы рава Алкалая, утверждавшего, что в этом мире нельзя вести себя как в в мире будущем, где нет потребности в еде и воде, остались без внимания. Напрасно он добивался обоснованных ответов – его просто не замечали.

 

Благоприятное время

 

Рав Алкалай исходил из того, что с 5600 г. от сотворения мира (с 1840 г.) начался период, благоприятный для возвращения народа на святую землю. Он был уверен в том, что эти годы являются временем машиаха. И очень боялся, что эта возможность будет упущена. В своей работе «Шалом Йерушалаим» он отмечал, что благоприятное время будет продолжаться около «ста лет: с сегодняшнего дня и до 5799 г. от сотворения мира (до 1939 г.). А затем, не дай Б-г, наступит 5700 г. (1940 г.)».

В 1860 году рав писал: «Если Всевышний пошлет нам дух, который повергнет нас в сон, и мы не сможем сплотиться вместе, чтобы продвигать дело заселения земли, мы упустим дни машиаха из дома Йосефа (призванного собрать рассеянных) в шестом тысячелетии. А в конце шестого тысячелетия придет машиах из дома Давида (призванный построить государство и Храм). И приведет его Всевышний сильной рукой, в гневе и в ярости. И он соберет изгнанников, взяв двух из города и одного из семьи. И будет народ бедствовать, и будет он терпеть удар за ударом, будет он страдать и будет растерян от зла, которое причинят ему. И все это потому, что не захотели отнестись с уважением к Б-гу Израиля, Который призывал вернуться под сень Шхины в земле Израиля» (Сэфер Хаим).

 

Эпилог

 

Убедившийся в том, что его призыв не нашел широкого отклика среди религиозных людей, в конце своей книги «Отверстие величиной с острие иглы» рав Алкалай писал: «А я пойду с тем четким пониманием, которое у меня есть. «Ибо прямы дороги Б-га. Праведники пройдут по ним, а преступники споткнуться» (Теилим, 14:10). А в Мелахим (II, 19:31) говорится: «…сделает это ревность Б-га воинств» (Иными словами: Всевышний в гневе претворит Свои планы в жизнь). И это даст мне успокоение. Ибо правда прокладывает себе путь. А то, что не сделает разум, совершит время».

1

Название книги заимствовано из высказывания, которое приводится в мидраше «Откройте Мне в сердце вашем отверстие величиной хотя бы с острие иглы, а Я открою вам ворота, через которые проедут повозки» (Шир га-ширим раба, 5). С этими словами Всевышний обратился к сыновьям Израиля, призывая их вернуться на святую землю: «Достаточно лишь небольшого желания с вашей стороны, чтобы все страны распахнули перед вами ворота», – сказал Он.

Печать E-mail

Йом Кипур: ОТ ПРОТОНА ДО ПЛАТОНА

 

Раз в году

 

Йом Кипур – День Искупления – последний день, в который может быть смягченно судебное решение Всевышнего относительно участи всех людей, принятое на Рош-Ашана. На протяжении 10 дней после Дня Суда решение еще могло измениться, но в День Искупления оно окончательно вступает в силу, как сказано в молитве: «В Рош-Ашана приговор записывается, а в День Поста Искупления скрепляется печатью: скольким отойти и скольким быть сотворенными, кому жить и кому умереть, кому на исходе дней и кому безвременно; кому смерть от воды и кому от огня, кому от меча и кому от зверя, кому от голода и кому от жажды, кому от землетрясения и кому от мора».

Может показаться странным, что столь важный для каждого человека день, когда Всевышний особо пристально рассматривает его деяния, бывает только раз в году. Зачем связывать мой внутренний мир с миром природным? Какое отношение может иметь мое раскаяние к вращению земли вокруг солнца? Или точнее, что эта связь означает?

Некоторые отдельные природные сущности имеют свое – также связанное с годовым циклом - судопроизводство. Так, в мишне Рош-Ашана сказано: «Мир судится четыре раза. В Песах - относительно урожая злаков, на Шавуот - относительно плодов деревьев, в Рош-Ашана весь мир проходит перед Ним как стадо овец, как сказано «Из места обитания Своего наблюдает Господь за всеми населяющими землю, Он, создавший сердца всех их, понимающий все дела их» (Техил 33.14), и в Суккот судится относительно дождей» (гл 1 мишна 2).

И все же, как видно из приведенных слов, 1 тишрея вместе с человеком судится именно весь мир целиком, и именно этим легко объясняется, что личное дело каждого человека рассматривается не каждый раз, когда возникает какая-то перемена в его духовном состоянии, а в привязке к мировому природному циклу. Соответственно, в Йом Кипур предельно возможным образом милуется не только каждый человек, но и все мироздание в целом, то есть решается вопрос не только о том, кто будет жить, кто погибнет в воде, а кто в огне, но и о поведении самих этих стихий!

Суд осуществляемый 1 тишрея, и окончательно уточненный 10-го, распространяется вообще на все творения, как это видно из слов Псалма (89:12-16), связывающего праздник «трубления» не только со всеми живыми творениями, но даже и с неодушевленной природой: «Твое небо и Твоя земля, вселенная и все, что наполняет ее - Ты создал. Север и юг – ты создал их, Тавор и Хэрмон радуются имени Твоему. У Тебя мышца с силой, крепка рука Твоя, поднята десница Твоя. Справедливость и правосудие – основание престола Твоего, милость и истина пред Тобой. Счастлив народ, умеющий трубить. Господи, в свете лица Твоего ходят они».

На первый взгляд может показаться, что в этом вопросе иудаизм находит точку соприкосновения с тем представлением об органическом единстве, которое лежит в основании всех языческих религий.

Относительно достижения этого единства накоплен богатый мистический опыт, иногда ощущаемый, как исчезновение всех физических форм, как в следующем описании Рамакришны: "Я растворился в Самадхи... Вселенная померкла. Исчезло само пространство. Вначале мысли-тени колыхались на темных волнах сознания. Только слабое сознание моего "я" повторялось с монотонным однообразием... Вскоре и это прекратилось. Осталось одно лишь Существование ".

Иногда же это переживание единства рисуется как взаимное телесное проникновение предметов. Так Даниил Андреев в своей «Розе мира» делится следующим переживанием: "Тихо дыша, откинувшись навзничь на охапку сена, я слышал, как Нерусса струится не позади, в нескольких шагах за мною, но как бы сквозь мою собственную душу. Это было первым необычайным. Торжественно бесшумно в поток, струившийся сквозь меня, влилось все, что было на земле, и все, что могло быть на небе. В блажестве, едва переносимом для человеческого сердца, я чувствовал так, будто стройные сферы, медленно вращаясь, плыли во всемирном хороводе, но сквозь меня; и все, что я мог помыслить или вообразить, охватывалось ликующим единством. Эти древние леса и прозрачные реки, люди, спящие у костров, и другие люди - народы близких и дальних стран, утренние города и шумные улицы, храмы со священными изображениями, моря, неустанно покачивающиеся, и степи с колышущейся травой - действительно все было во мне той ночью, и я был во всем".

А согласно античной идее, впервые высказанной в знаменитом диалоге Платона «Парменид», единое неотделимо от многого, и тем самым интеграл (до Платона) берется не только от планктона, но даже от протона!

Но разве не об этом органическом единстве всего сущего говорит иудаизм, когда учит о суде и милости над миром в месяце Тишрее?

 

Иерархический рост

 

Нет. Даже если признать, что такое органическое единство подразумевается (что совсем не факт), в основе того единства, о котором говорит иудаизм, лежит совершенно другой – этический принцип. Единство мира, по иудаизму, строится на той солидарности всего живого, мистика которого опирается как раз на ценность индивидуальностей, то есть на любовь к существам, отличным от нас. Причем этой любовью объяты по вере иудаизма не только все люди, но и вообще все живые существа. Так в трактате «Бава Меция» рассказывается, как однажды ведомый на забой теленок попытался спрятаться в складках плаща рабейну Иегуды Анаси. Мудрец оттолкнул его, сказав: «Ступай, ибо для того ты создан». Сразу после того у него разболелись зубы. Страдания мудреца продолжались 13 лет, ровно до тех пор, пока он не запретил служанке изгнать из своего дома мышь, опасаясь, что тем самым разлучит ее с детьми.

Если обращаться к внешним аналогиям, то этой позиции наиболее созвучным окажется подход Альберта Швейцера, который учил, что в основе человеческой солидарности стоит солидарность всего живого, имя которой благоговение перед жизнью. Сам Швейцер опирался в своем учении на «малоизвестный труд берлинского врача Вильгельма Штерна об истории возникновения этики. Сущность нравственного, говорит он, есть стремление к сохранению жизни посредством защиты от всяких вредных вмешательств, благодаря чему индивид ощущает свою сплоченность с другими одушевленными существами и может противостоять вредным воздействиям природы. Как же возникают у человека такие взгляды? Они возникают благодаря тому, что бесчисленные поколения живых существ самых различных видов должны были вместе бороться за свое существование против сил природы и в этой общей заботе утрачивали чувство вражды друг к другу, стремясь сообща организовать защиту против грозящего им уничтожения или вместе погибнуть. Это чувство, возникшее в глубокой древности и развивавшееся в течение жизни миллиардов поколений, определило затем и психику живого существа. Любая этика есть утверждение жизни, которое основывается на осознаваемом всеми представлении об угрозе жизни. Насколько глубже, чем Дарвин, рассуждает Штерн! У Дарвина чувство растущей угрозы для жизни всех особей рождает всего-навсего только стадный инстинкт сплоченности одновидовых существ. У Штерна же это чувство развивается в своего рода чувство солидарности со всеми живыми существами. Границы снимаются. Человек испытывает чувство солидарности с животным, так же как и животное с ним, хотя и не так полно. Этика есть не только нечто, присущее лишь человеку, но и нечто, заложенное в любом существе, хотя и менее развитое в нем. Самоотрицание есть чувство глубокого инстинктивного самосохранения. В активном или пассивном смысле ко всем существам может быть применим принцип нравственного. Главнейшей заповедью этики является, следовательно, тот принцип, что человек не должен причинять никакого зла ни одному одушевленному существу, пусть даже низшему и даже тогда, когда он вынужден прибегать к обороне, и что человек должен по мере своих сил своим положительным поведением содействовать пользе других существ».

Живые существа – хорошо, но разве мы не обнаружили, что еврейская традиция говорит также и о минеральном мире, о стихиях? Из слов псалма вроде бы получается, что иудаизм включает в человеческую солидарность всю природную реальность?

Именно так. Еврейская мистика признает, что живы даже и вовсе неживые предметы. Как учил Аризаль: «в совершенно неодушевленных телах, как камни, земля и вода, есть душа и духовная жизненная сила – и это облеченные в них «буквы Речи». (Тания Часть 2. Гл.1). Причем, если у восточных мистиков люди скорее живы так, как живы камни, то в еврейских глазах камни скорее живы так, как живы люди. Интегрируя все сущее до Платона не только от планктона, но фактически даже от протона, еврейская мистика с одной стороны сохраняет различенность всего сущего, а с другой - соединяет мироздание именно в личности, в Израиле, а не в органическом космосе.

В пределе этот подход выражен в учении Аризаля, согласно которому в завершении творения каждая ступень подтянет на свое место предыдущую, а сама поднимется до уровня расположенной над ней. Так неодушевленный мир поднимется на уровень растений, растения – на уровень животных, животные на уровень людей, а люди – пророков. И размышление об этой солидарности никогда не бывает так уместно, как в Йом Кипур.

 

Арье Барац (www.abaratz.com)

 

Печать E-mail

Пожертвовать Yandex.Деньги

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001174821665 (Движение Ор Цион)

Флаги посетителей

Free counters!