Недельная глава Корах. раби Акива и Корах

Частное и общее, множество и исключение

 

«И отделился Корах, сын Ицъара, сына Кеата, сына Леви, и Датан, и Авирам, сыновья Элиава, и Он, и Пэлет, сыновья Рэувэна. И предстали перед Моше, и с ними двести пятьдесят человек из сыновей Израиля, главы общин, люди именитые. И собрались против Моше и Аарона и сказали им: «Полно вам, вся община, все святы, и среди них Б-г» (Бемидбар, 16:1-3).

Иногда мудрецы Талмуда сравнивали раби Акиву с Корахом. В шутку они даже называли его Киреах («облысевший»), намекая на то, что имя Корах так же образовано от этого слова.

Но что может быть общего между раби Акивой, великим мудрецом, не отрывавшимся от Торы Моше, с бунтовщиком Корахом, на которого возгорелся гнев Всевышнего и которого поглотила земля?

Ничего.

Так что же имели в виду мудрецы, дав раби Акиве такое прозвище?

Для того, чтобы понять смысл этой шутки, нужно представить, какими правилами комментирования Торы пользовались мудрецы.

Первый из них называется «общее – частное – общее» и строится на предположении, что правомерно рассматривать частный пример, приведенный в Торе, как нечто общее. Так, например, если сказано «золото», то (при определенных условиях) мы должны понимать это слово, как указание на все все металлы.

Но раби Акива не принял такой метод вывода законов из текста Торы и разработал свой, который назвал «множество – исключение – множество». Если в Торе приводится частный пример, то (при определенных условиях) это указывает на то, что следует что-то исключить из рассмотрения. Так например, если сказано «золото», то следует исключить то, что меньше всего похоже на золото. И что же это? Глина! (Сукка, 50б).

Почему же раби Акива не захотел пойти по проторенной дороге, а начал что-то «изобретать»?

Ответ имеет прямое отношение к истории Кораха.

Корах пытался доказать, что Тора Моше не верна. Он говорил: «Голубая нить делает разрешенной для использования любую одежду. Однако известно, что талит, который весь сделан из голубых нитей, также должен иметь голубую нить на своих углах. Получается, что одна голубая нить делает всю одежду пригодной для использования, а голубому талиту из множества голубых нитей нужна еще одна нить, чтобы его можно было носить».

Далее Корах спрашивал: «Если весь дом наполнен книгами, нужна ли на его двери мезуза?» И сам же отвечал: «Это же абсурд. Книги Торы не могут сделать дом пригодным для использования, а маленькая мезуза – может?»

«Почему Моше придумал такие законы? – спрашивал Корах. И объяснял: «Моше считает себя голубой нитью. А голубой талит – это весь народ. Так же и мезуза: Моше уверен, что он и есть мезуза, а дом, наполненный книгами, – это весь народ». Таким образом, – утверждал Корах, – Моше хочет доказать, что без него не обойтись, несмотря на то, что «вся община свята»: все праведники и все мудрецы Торы».

Иными словами, Корах утверждал, что принцип «общее проявляется через частное» не верен. Если Б-жественный дух – это общее, то Он лежит на всех, на всем народе, а не на каком-то особом человеке.

Надо сказать, что раби Акива был привержен Торе Моше. Но он считал, что его время не похоже на то, в которое жил Моше. Если раньше только Моше мог вести за собой народ, так как только он был «частным, через которое проявляется общее», то теперь (в поколении раби Акивы) народ должен сам прокладывать свой путь. И любой человек из народа может стать его руководителем. И то, что Бар Кохба, не будучи мудрецом Торы, не будучи абсолютным праведником, не будучи человеком, через которого Б-жественный дух распространится на весь народ, возглавил восстание, не пугало раби Акиву. «Вся община, все святы, и среди них Б-г». И для того, чтобы обосновать, что сама Тора не обязывает каждый раз искать, как через частное проявляется общее, раби Акива ввел систему комментирования, которая предполагает, что все частности равны.

 

Рав Зеев Мешков

Печать