Or Zion

ב"ה

, Недельная глава:  Итро
  • kupol skalyХрамовая гора остается главным местом паломничества евреев на протяжении тысячелетий. 

    В 1936 году многие раввины выступали против подъема евреев в Эрец Исраэль. Сегодня многие раввины выступают против подъема евреев на Храмовую Гору. Но как показывает история: в обоих случаях правы были раввины, призывавшие подниматься.

    Мы приглашаем всех желающих подняться на Гору и послушать об удивительной истории этого места.

    Участие в экскурсии бесплатно. После экскурсии будет возможность оставить пожертвования для организаций «Ор Цион» и «Еврейский взгляд».

    Евреям, желающим подняться (во всех смыслах!) следует предварительно окунуться в микву.
    Нельзя восходить в кожаной обуви и брать с собой любые религиозные предметы.

    С собой нужно взять паспорт. Сбор у КПП подъёма на Храмовую Гору в 7.30.

    Все вопросы и запись по телефону: 025715052 и по e-mail: Этот адрес электронной почты защищён от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

    Также записаться можно здесь.

  • Shagal sq"Ор Цион" поздравляет всех с торжественным открытием площади имени великого художника Марка Шагала по адресу Иерусалим улица Ха Рав Аган 10 рядом с "Бейт Тихо".

    В церемонии приняли участие мэр Иерусалима Нир Баркат и почетные гости из Израиля и других стран.
    Марк Шагал давно является почетным гражданином Иерусалима. В марте 2014 года инициативная группа Иерусалимского пресс-клуба: Александр Аграновский, Галина Подольская и Роман Гершзон - подали заявку об увековечивании памяти Марка Шагала в его любимом городе. Заявка была удовлетворена еще летом 2016 года, и маленькая площадь у дома Тихо и дома рава Кука, где часто бывал художник, теперь называется "Площадью Марка Шагала".  Инициативная группа выражает свою особую благодарность мэру Ниру Баркату, Яэль Антеби, Марине Концевой и ЗивуТетруку за помощь.

  • gush katif sq120 июня 2017 года в Иерусалиме торжественно открыта "Площадь Гуш Катиф". Инициатором мероприятия выступила вице-мэр Иерусалима Яэль Антеби. Площадь расположена рядом с музеем Гуш Катифа. На церемонии присутствовали мэр города Нир Баркат, скипер Кнессета Юлий Эдельштейн, депутаты мунициплитета Яэль Антеби и Марина Концевая. Еще пришли люди, жившие в снесенных поселениях, у которых не утихла боль по брошенным домам. 12 лет прошло после ухода из Гуш Катифа, райского места, созданного в пустыне трудом его жителей. "Это не должно повториться, нельзя допустить новый Гуш Катиф!" - говорили выступающие.

  • Храмовая гора может стать доступной для всех желающих. В Иерусалиме намерены пересмотреть действующий запрет для посещения святого места политиками. Гость в студии - преподаватель и историк Элиэзер Фридлянд.

     

     

  • parnis2Друг и партнер движения "Ор Цион" гид Арье Парнис написал чудесный путеводитель по Иудейской низменности. С помощью этого путеводителя вы сможете отправиться в путешествие с семьей и друзьями в удивительные места в центре нашей страны. Он откроет перед вами секреты одного из самых интересных и малоизвестный районов Израиля.

    На 45 страницах путеводителя с увлекательным текстом и
    красивыми фотографиями вас ожидают:

    • 6 самых интересных маршрутов экскурсий
      связанных с еврейской культурой;
    • Соединение истории и географии,
      археологии и Танаха, связь прошлого с современностью;
    • Описание пешеходных маршрутов в красивых живописных местах.

    Вместе мы отправимся по следам Шимшона и Давида,
    Иуды Маккавея и еврейских повстанцев против Рима.
    Познакомимся с раскопками древних городов:
    Шаараима и Лахиша, Бейт-Гуврина и Эммауса ...
    На основе последних научных исследований
    мы сможем в новом свете увидеть древние события,
    которые произошли здесь.

    Стоимость путеводителя – 19 шек. (5 дол).
    Эти деньги пойдут на подготовку новых материалов.
    Формат путеводителя - ebook, электронная версия.
    Вы получите его на свой мейл.

    Приобрести путеводитель можно здесь.

Недельная глава Дварим: К 9 ава, дню разрушения Храма. Несколько историй вместо поучений и наставлений.

 

История падения

 Наши мудрецы всегда уделяли внимание истории и во всех поколениях, начиная с эпохи Талмуда и до наших дней, посвящали ей множество книг. К сожалению, их не только не изучают систематически, но зачастую не раскрывают вообще. В эти дни между 17-ым Тамуза и 9-ым Ава, когда мы призваны задуматься над теми недостатками, которые нам не удалось до конца изжить, полезно перелистать страницы истории. Мы по-прежнему живем в эпоху Второго Храма и, восстанавливая государство, повторяем все ошибки, которые совершили наши предки в период начала распада Иудеи и утраты независимости - мы начинаем оттуда, где они остановились. Представив себе лишь отдельные черты той эпохи, мы увидим множество параллелей с нашим временем.

Хашмонаи, сыновья Матитьяhу, были коhэнами. Йеhуда, освободив Йерушалаим и возобновив служение в Храме, после того как он был осквернен сирийцами, завершил первый этап освободительной войны. Он стал правителем Иудеи, хотя и не называл себя царем. За ним правил Йонатан, а вслед за ним - Шимон, братья Йеhуды. Ни один из них не умер своей смертью. Йоханан Урканус (правил в 118-110 до н.э.), сын Шимона, был не только царем, но и первосвященником (он стал первосвященником задолго до того, как стал царем Иудеи). Он отдал все свои силы, чтобы укрепить еврейский народ, положив в основание его повседневной жизни и борьбы за независимость законы Торы. Он стремился создать прочное государство и расширить его границы. Но праведность его не достигла праведности его предков - Матитьяhу и его сыновей. Однако наибольшую опасность для будущего представляли его дети, которые сблизились с теми из евреев, кто принадлежал к богатому сословию и находился под влиянием греческого образа жизни. Йоханан переживал из-за них, так как предчувствовал, что они оставят пути Торы, но не предпринимал ничего. Отец Йоханана - Шимон Хашмонай и все его братья вели непримиримую борьбу с сектой цадукеев и ее приверженцами. Йоханан на более ранних этапах своего правления закрепил их успех: продолжая политику отца, он лишил цадукеев власти в укрепленных городах, после чего члены и сторонники секты рассеялись по всей Иудее, и она утратила свое единство. Но затем Йоханан, решив, что его власть, основанная на принципах Торы, упрочилась и ничто не может пошатнуть ее, приблизил к себе цадукеев. Он сделал их своими доверенными советниками, так как считал, что они не представляют больше непосредственной опасности и не смогут предпринять вторую попытку захватить власть, подобную той, которую они предприняли, когда Талмай отравил его отца Шимона. При этом он полагал, что следует считаться с ними, чтобы они не строили козней против него и не подрывали основы существования дома Израиля. Но он недооценил того, что цадукеи на протяжении двадцати лет набирали силы и организовывались, надеясь вновь взять бразды правления в свои руки. Он также недооценил их способности влиять на людей и, полагая, что сможет возвратить цадукеев на пути Торы, сам попал под их влияние. Йохананом руководили самые лучшие побуждения и осознание необходимости восстановить единство в Израиле. Но народ видел в действиях Йоханана тревожные признаки будущих перемен. Простые люди ненавидели цадукеев и не хотели, чтобы они вновь получили возможность вмешиваться в их жизнь, диктовать свои порядки и обирать население страны. Народ, проживающий в Святой Земле, видел, что Йоханан начал прислушиваться к цадукеям. Отчетливее всего это проявилось в тот момент, когда, исходя исключительно из политических соображений, он предпринял шаг, идущий вразрез с духом Торы: завоевав на юге города эдумеев Двир и Мараша, он под страхом смерти заставил их жителей принять гиюр. Это напоминало обычаи неевреев, обязывавших завоеванных принять религию завоевателей. Не скрылось от глаз людей и поведение сыновей Йоханана, уподобившихся богачам, не думающим о своем народе, а пытающимся подчинить его себе, обобрать и ввести постановления, которые заставят его жить в соответствии с их представлениями. Цадукеи заметили образовавшуюся трещину в отношениях между царем и народом и искали случая, чтобы столкнуть их друг с другом. Разрушив храм самаритян на горе Гризим и вернувшись из похода против Кохлит (государства в пустыне, точное месторасположение не установлено), Йоханан пребывал в приподнятом, радостном настроении (Кидушин 66). Он устроил пир для всех приближенных. Среди приглашенных были почетные гости - мудрецы Израиля - и царь встретил их с большим уважением. На золотых блюдах подали самую простую еду, а все деньги, которые должны были пойти на угощение, были пожертвованы в Храм на жертвоприношения в благодарность Богу, давшему успех и богатство народу Израиля. И был там Элиэзер бен Поира, один из ближайших друзей Йоханана, интриган и насмешник. "Смотри, царь Йоханан, - сказал он, - прушим (люди благочестивые) ненавидят тебя, и они не рады твоим успехам". Дело в том, что жена Шимона Хашмоная, мать Йоханана, во время войны с Антиохом, оказалась в плену у сирийцев, захвативших Модиин. Многие женщины, попав в плен, подвергались насилию. По закону Торы, сыны Израиля не обязаны разводиться с женщиной, претерпевшей насилие, но мудрецы постановили, что коhэн не имеет права оставаться в браке с такой женщиной. Если же он не подчиняется закону, то родившийся ребенок, хотя и считается коhэном и обладает некоторыми правами, не имеет права служить в Храме. В условиях, когда нет доказательств, мудрецы постановили считать попавшую в плен женщину претерпевшей насилие. В тех случаях, когда есть свидетели, что женщина не подверглась насилию, находясь в плену (в данном случае принимается свидетельство женщин и достаточно одного свидетеля), мудрецы не обязывали коhэна развестись. Мудрецы рассматривали каждый такой случай отдельно. Во власти еврейского суда не требовать в каждом случае исполнения постановления мудрецов и идти по пути облегчения закона, если на то есть веские причины. В случае жены Шимона Хашмоная необходимо было защитить царское достоинство правителя, приверженного Торе и преисполненного любви к своему народу. Из-за отсутствия четкой информации, и в значительной степени полагаясь на праведность Шимона, отца Йоханана, мудрецы оставили вопрос без рассмотрения до будущих времен. Никто не поднимал вопроса о родословной Йоханана и его праве служить в Храме. К нему относились с большим доверием, и мудрецы считали его своим учеником. Но из-за поведения сыновей Йоханана в народе возобновились разговоры и многие говорили о том, что он не имеет права исполнять обязанности первосвященника. Элиэзер бен Поира сказал Йоханану: "Одень циц (пластину с именем Вс-вышнего, одну из одежд первосвященника) и проверь их". (Циц обладал свойством выявлять правду). Тут же одел царь циц и велел мудрецам раскрыть ему, что у них на сердце, И был там один человек, и звали его Йеруда бен Гдиди, и в силу своего скверного и заносчивого характера пошел он против общего мнения и сказал царю: "Хватит с тебя царской короны, а корона первосвященства должна принадлежать потомкам Аарона" (Кидушин, 66а). Он намекал на то, что Йоханан, как всякий еврей, может быть царем, но служить в Храме в силу того, что он родился после того, как мать попала в плен, он не имеет права. И стали искать подверждение этому слуху и не нашли. И мудрецы были в гневе на Йеруду бен Гдиди, что он говорил, опираясь на свое мнение, а не на общее. Тогда Йоханан предложил мудрецам определить наказание для Бен Гдиди, и мудрецы сказали, что он должен быть побит публично ремнем. Элиэзер бен Поира не переставал наговаривать на мудрецов, и Йоханан прогневался, в конце концов, на них за то, что они не потребовали смертной казни для Бен Гдиди за оскорбления царя. И стали мудрецы для него людьми подозрительными. А Элиэзер бен Поира не переставал клеветать на мудрецов. И Йоханан начал их преследовать, и большинству из них пришлось бежать. И если бы не Шимон бен Шетах, забылась бы Тора в Израиле. (Шимон бен Шетах также был вынужден скрываться у своей старшей сестры Шломит, будущей жены царя Яная. Он возобновил свою деятельность только во времена Яная, сына Йоханана.) Поэтому говорят: "Никогда не верь в себя (в непоколебимость своей праведности) до дня смерти своей, так как Йоханан первосвященник восемьдесят лет (по другим источникам - сорок лет) заходил в Святая Святых (в Йом Кипур, чтобы принести воскурения) а под конец (жизни) стал цадукеем" (Брахот 29).

 

Праведник

"Когда многие из жителей Иудеи перестали прислушиваться к повелениям Торы и исполнять их и пошли по путям неевреев-идолопоклонников, которые окружали их, то закрыл Всевышний небеса, и была засуха и голод в Израиле три года (80е годы до н.э.). И молились о дожде, а он не выпадал - разве только небольшое количество влаги (Йерушалми, Таанит 3:9). Когда прошла большая часть месяца Адар и так и не выпали обильные дожди, пошли жители Иудеи к Хони а-Меагель, который учил Тору из уст Йе рошуа бен Пархия и Нетая Арбели. Просили его: "Помолись, чтобы выпали дожди". Сказал он им: "Идите и внесите в дом печи для приготовления пасхальной жертвы (которую готовят на открытом огне)". И молился Хони, и не выпали дожди. Тогда он нарисовал круг на земле и встал в него. И сказал Хони Всевышнему: "Повелитель мира. Дети твои обратились ко мне. И вот клянусь я именем Твоим великим, что не сойду с этого места, пока Ты не смилуешься над ними". Тогда начали падать капли. "Не этого я просил. А просил дождей, которые наполнят хранилища для воды, высеченные в камнях". Начался сильный дождь, и каждая капля могла наполнить бочку. Сказали ему ученики: "Учитель, вот мы видели силу твою, а теперь боимся, чтобы не умерли мы - кажется нам, что дождь этот льется, чтобы разрушить мир". Сказал он им: "Дети мои, не погибнете вы". Сказал Хони Всевышнему: "Не этого я просил, а дождей благословенных". Тут же пошел обычный дождь, какого и ждали. И с того времени, всякий раз, когда не было дождей, приходили мудрецы к Хони, а потом к Аба Хелкия ру, сыну сына его, и к Ханану а-Нехба, сыну дочери его. После смерти царицы Шломит Александры воцарился ее первенец Гурканос в Иерусалиме, а младший его брат Аристобул вышел против него войной (62 г. до н.э.). И это в то время, когда римские легионы стояли у границ Израиля. Гурканос обратился к Харатату, царю арабов, и обещал ему вернуть все земли, отвоеванные у него его отцом Александром Янаем. Харатат не сомневался долго и вышел против Аристобула. Аристобул, потерпев поражение, и когда многие оставили его, бежал в Йерушалаим. Гурканос и Харатат осадили город. Простой народ увидел, как потомки великого рода враждуют друг с другом и насколько пути их подобны путям неевреев, и оставил надежду на дом Хашмонаев. И мудрецы Торы не стали больше поддерживать ни одного из них. Они отошли в сторону и уже не вмешивались в дела управления государством. И усилилась война вокруг Иерусалима. И все, что было достигнуто сыновьями Матитья у и во времена правления праведной царицы Шломит Александры - все это было разрушено за несколько месяцев братьями, боровшимися за власть. В это время Помпей, римский консул в Армении, послал часть своих войск в Дамаск под начало Сикверия. И сбросили два брата величие Израиля с небес на землю: оба они послали богатые подарки Сикверию, и каждый умолял его о помощи. Взаимная ненависть братьев стала причиной утраты государственной независимости. А два великих мудреца Шмая и Авталион продолжали учить народ Торе. Шмая говорил: "Люби труд и ненавидь господство. И пусть власти не знают о тебе (о твоих способностях и мудрости)". Авталион говорил: "Мудрецы, остерегайтесь слов своих (будьте осторожны, чтобы не навлечь на себя гнев сильных мира сего)". И нашли люди Гурканоса Хони а-Меагель, который был в это время глубоким стариком и прятался возле Иерусалима. Они привели его в лагерь и заставляли проклясть Аристобула. А корэны, поддерживавшие Аристобула и находившиеся в осажденном Иерусалиме, собирались отвести его проклятия от себя и обратить на голову своих врагов. И встал Хони и сказал: "Господин мира, те, кто заставляют меня, и они снаружи - дети народа Твоего, а те, которые внутри, - ко рэны твои. Не делай по желанию ни тех, ни других, если они хотят сделать плохо друг другу". Услышав его слова, напали на него злодеи из людей Гуркануса и убили его (Древности 14:2, Сефер Йюхасим). В тот момент остался круг без Хони в центре. Круг без центральной точки, мир без образа человека. И продолжалась осада, и не могли одолеть ни те, ни другие. Корэны с самоотверженностью продолжали ежедневные жертвоприношения, которые не прекращались несмотря на все трудности. С городских стен каждый день спускали корзину с золотом, а те, кто был снаружи, клали в нее барана для принесения в жертву. А один старец-злодей, который владел языком жестов и решил перейти на сторону Гурканоса, объяснил со стен города осаждающим: "Все то время, пока они приносят жертвы, не попадут они в ваши руки". Назавтра, когда спустили корзину с золотом, люди Гурканоса положили в нее свинью. Когда корзину подняли до середины стены, свинья завизжала. И содрогнулась земля Израиля на четыреста парса вокруг. С тех пор запретили мудрецы учить язык жестов. Осаждавшие разоряли окрестности Иерусалима: выкорчевывали виноградники и вытаптывали пшеницу, только, чтобы те, кто в городе, не нашли продуктов для принесения хлебных жертв и возлияния вина на жертвенник. И послал им Вс-вышний ураган жаркого ветра и побил и иссушил весь урожай в Земле Израиля. И был голод великий во всей земле".

 

Спор

34 года правил Хордус, раб дома Хашмонаев, пока не заболел тяжело и не мог подняться с постели. Когда страшные боли оставили его на короткое время, он произнес завещание: "Страна пусть будет разделена на четыре части, править которыми будут сыновья и сестра его. А Аркелос, сын его получит Йерушалаим и будет царем над всеми". И приказал он раздать всем воинам своим по пятьдесят адрахмонов. Конец Хордуса приближался, едва живого, его отвезли в в город Йерихо. Но и в этот час не забыл он своей ненависти к евреям Иудеи. Знал он, что никто не будет оплакивать его, а только возрадуются его смерти. И решил он отомстить народу за то веселие, которое устроят они на улицах городов и в деревнях после его смерти. И задумал он то, что от сотворения мира не приходило в голову ни одному тирану. И был провозглашен приказ его, повелевающий предстать перед ним главам родов со всей земли Израильской, а кто осмелится ослушаться - смерти предан будет. И предстали перед ним несколько тысяч людей именитых. И согнали их всех на ипподром, а вокруг поставили солдат. И приказал Хордус сестре своей Шуламит и мужу ее, чтобы никто не узнал о смерти его, пока не заколят копьями всех согнанных на ипподром. Чтобы плакал весь народ в дни его смерти! Но не осмелилась Шуламит сделать это, опасаясь гнева людей. И были отправлены домой заложники и вернулись отцы к семьям своим, а на улицах было ликование и радовались как их освобождению так и смерти Хордуса тирана и злодея. И объявили этот день праздничным 2 числа месяца шват ибо радость это пред Господом, когда злодей уходит из мира. Хилелю было в тот год 110 лет (2 й год до этой эры). Два с половиной года спорили приверженцы школы Шамая и ученики Хилеля и хорошо ли человеку, что он был сотворен. И первые говорили, что лучше бы ему вообще не быть сотворенным, а вторые, что бытие на благо ему (Эрувин 13б). Как же плохо? Неужели вся жизнь с ее радостями и страданиями бессмысленна, ничего не дает и никуда не ведет? Чудовищно! Но подождите... Человек состоит из души и тела - о чьем же благе следует говорить - о благе души, привязанной к небесам или тела, сотворенного из праха земного? И ученики Шамая и мудрецы школы Хилеля говорили о благе души, так как тело невечно. Шамай уверял, что жизнь эта не имеет ценности как таковая и человек прибывает в этом мире только для того, чтобы вернувшись на небеса оценить их свет и благо и нечего дорожить этим бытием здесь. О нет возражал Хилель, в жизни есть самостоятельная ценность и в прахе земном она присутствует. Что же ценного может быть в материи? В будущем произойдет воскрешение из мертвых. И тело и душа будут вместе.

Рав Зеэв Мешков

 

 

Печать E-mail

Недельная глава глава Дварим: АРМЕЙСКАЯ ШЕХИНА

 

Притягательность ЦАХАЛа

 

В недельной главе «Дварим» Моше рассказывает о событиях исхода, и среди прочего вспоминает историю о том, как народ отказался входить в Эрец Исраэль, а когда передумал – оказалось поздно: «И отвечали вы, и сказали мне: согрешили мы пред Господом; мы пойдем и сразимся, как повелел нам Господь, Бог наш. И препоясались вы каждый бранным оружием своим, и дерзнули взойти на гору. Но Господь сказал мне: скажи им: "не всходите и не сражайтесь, потому что нет Меня среди вас, дабы не были вы поражены пред врагами вашими". И я говорил вам, но вы не послушали и воспротивились повелению Господню, и дерзнули взойти на гору. И выступили Эморийцы, жившие на горе той, против вас, и преследовали вас, как делают пчелы, и поражали вас на Сэире до Хормы.» (Дварим 1:41-45).

Очевидно, что если бы народ первоначально послушался Всевышнего, то победил бы в этом сражении. Но за счет чего, и каким образом? Понятно, что физические и моральные силы армии ничем бы не отличались. Таким образом, грань, отделяющая победу от поражения, находилось вне эмпирического мира. Что же тогда значит определившее исход сражения Его присутствие «среди вас»?

Отличается ли оно чем-то от того «чувства победы», которое древние греки именовали Kydos, и который в следующих словах характеризует современный философ Рене Жирар: «Kydos – эта ставка в сражениях, и особенно в поединках, между греками и троянцами... kydos – это чары насилия. Всюду, где появляется, оно соблазняет и путает людей, оно всегда является не просто орудием, но эпифанией. Стоит ему появиться, как образуется единодушие – вокруг него или против него, что в конечном счете одно и то же. Оно приводит к неравновесию, оно склоняет судьбу на ту или иную сторону. Малейший успех насилия растет как снежный ком, делается неодолимым. У тех, кто обладает kydos, силы удесятеряются, у тех, кто его лишен, руки связаны и парализованы. А обладает kydos всегда тот, кто только что нанес более сильный удар, победитель данной минуты, тот, кто внушает другим, а может, полагает и сам, что окончательно восторжествовало именно его насилие. Противникам победителя нужно приложить чрезвычайные усилия, чтобы уйти из-под этих чар и вернуть kydos себе...».

Думаю все сложнее, думаю, что психологические эффекты - лишь один из элементов, причем второстепенных. Присутствие Всевышнего намного богаче и сильнее природных чар, порождаемых насилием. Скажу так, подлинный военный опыт с необходимостью включает опыт мистический, однако в Святой Земле эта мистика приобретает вполне однозначную окраску, отсвечивающую пророческим духом ТАНАХа.

Вот, например, как прославленный израильский генерал «атеист» Рафуль описывает одно из событий, определивших судьбу войны Судного дня: «Ощущение ужасное: каждый танк, отходящий в тыл, чтобы пополнить боеприпасы, оставляет щель, через которую сирийцы могут вклиниться и прорвать наше сопротивление. Люди вымотаны. С субботы, вот уже четвертый день не сомкнули глаз… Сирийцы близки к нашему командному пункту. Они смыкают свои ряды по всему фронту. Люди, окружающие меня, сдерживаются, но в создавшейся критической ситуации начинают упрашивать: «Рафуль, мы обязаны отойти. Нет выхода». Не отступить. Только чуть отойти назад. Нет у меня однозначного ответа. Я не могу им сказать, что они не правы, я не могу объяснить, что в этом бою все шансы в нашу пользу. Я говорю: «Ребята, еще пять минут, еще десять минут, продержимся. Увидите, что сирийцы сломятся». Где же он, мой ангел-хранитель? Именно в эти мгновения, когда мы так нуждаемся в его поддержке, он не является. В самый критический момент, когда мы уже теряем надежду сдержать сирийские танки, он возникает, мой добрый ангел, - голосом Йоси Бен-Ханана… Он улетел путешествовать на Гималаи, вернулся домой и прямо на фронт… Около двадцати танков под командованием Йоси. Он прорывается и оказывается в тылу сирийцев… Йоси повернул стволы танков во фланг вражеской колонны и точными попаданиями начал выводить из строя один танк за другим… В эти секунды я уже знаю – остановлена самая страшная атака сирийцев, которая длилась беспрерывно более суток».

В любом случае ясно одно: присутствие Всевышнего непосредственно ощущается в рядах ЦАХАЛа, и во многом именно оно притягивает в армию молодых людей. Мотивированная служба в израильской армии включает религиозный элемент, вера – к сожалению, пока неявно - входит в основы так называемого «этического кода ЦАХАЛа».

 

Иудейские войны

 

Религиозное сообщество харейдим, считающее себя флагманом иудаизма, оспаривает это положение. С одной стороны, ультраортодоксы утверждают, что это именно их учеба в йешивах подкачивает Божественным присутствием ряды ЦАХАЛа, но с другой - категорически отказываются сами ощутить результат своей деятельности и призваться в армию. Я вовсе не хочу сказать, что они неправы. Изучение Торы совершенно необходимо для того, чтобы «Он был среди нас», и я бы даже предложил внести в состав обязательных армейских лекций так же и уроки Торы, по меньшей мере, связанные с военным делом.

В этом отношении у меня нет решительно никаких возражений против тезиса харейдим, что они по-своему защищают родину. Но, во-первых, кто их уполномочил распределять армейские «джобы»? А во-вторых, харейдим избегают не только службы в армии, но вообще любых столкновений с внешним миром. Так повелось в определенной части еврейского общества после того, как в Европе стали распространяться новые просветительские веяния («аскала»). Игнорирование стало единственным ответом значительной части иудеев на вызов, брошенный секулярной культурой. Современные харейдим остаются и духовно и интеллектуально на пороге века просвещения и категорически отказываются проходить внутрь истории. Они одеваются так же, как в XVIII веке одевались все евреи, но они отличаются от них одной существенной деталью: евреи XVIII века жили в своем времени, а нынешние харейдим отказываются жить в своем.

Итак, отказ от службы в армии - лишь один из моментов общей дезориентации этой группы, которая как будто бы позабыла, что «Дерех Эрец кодем ле-Тора», то есть, что морально адекватно поведение предшествует изучению Торы. Аморальный человек не может быть принят в йешиву, так как не освоил более простых и базисных вещей, которые должен был получить в семье еще в дошкольной период. «Дерех эрец» подсказывает, что в йешивы не следовало бы принимать юношей, которые уклоняются от службы в ЦАХАЛе, но харейдим вообще запрещают им служить!

Остается только сожалеть, что вместо того, чтобы постепенно и ненавязчиво пытаться знакомить этих людей с внешним миром, Лапид своими медвежьими реформами только ужесточил режим их консервации. По-видимому, его усилиями будут загублены даже те скромные плоды, которые взросли в период действия закона Таля. Харейдим делают все, чтобы ничего не менять в своей жизни, Лапид своими нелепыми угрозами создал максимально благоприятную психологическую атмосферу для поддержания этой позы. То что называется, один козла доит, а другой решето подставляет.

 

Арье Барац (www.abaratz.com)

 

 

Печать E-mail

Недельная глава Дварим: «Хороша земля эта очень-очень...»

Чтение главы Дварим всегда приходится на субботу, предшествующую той неделе, на которую выпадает 9 Ава. “Вот слова, которые говорил Моше всему Израилю за Ярденом” (Дварим, 1:1). Последние слова Моше, обращенные к новому поколению, выросшему за тридцать девять лет блуждания по пустыне, называют “Книга Дварим”. “В сороковом году, в одиннадцатом месяце, первого дня того месяца, говорил Моше сынам Израиля...” Одиннадцатый месяц - шват, а Моше умер 7 Адара (12-й месяц еврейского календаря) – т.е. за месяц и пять дней до смерти он начинает наставление, которое вобрало в себя всю Тору и осветило глубокий смысл заповедей и нравственную основу учения. “...Говорил Моше сынам Израиля все, как повелел ему Б-г о них, после того, как он разбил Сихона, царя эморейского, который жил в Хешбоне, и Ога, царя башанского, который жил в Аштарот в Адреи”. Только после этих побед Моше мог обратиться с поучением к народу, так как до этого его слова не имели бы большого значения - сыны Израиля на протяжении 39 лет скитаний по пустыне воспринимали Моше как руководителя, не сумевшего ввести народ в землю.

В этой главе Моше пересказывает всю историю новому поколению, начиная с момента дарования Торы у горы Синай. Основное внимание он уделяет трагедии, произошедшей через год и два месяца после того, как в синайской пустыне весь народ слышал голос Творца. Через год после исхода было завершено строительство Мишкана, сделавшее пребывание Б-га в среде народа постоянным. Сыны Израиля направились к границам Земли Кнаан и достигли их через 11 дней. Они расположились станом в Кадеш Барнеа, готовясь завершить исход: войти в Святую Землю, уничтожить идолопоклонство, жестокость и ложь сначала в Израиле, а затем и во всем мире - т. е. преобразовать весь мир так, чтобы осуществились слова пророчества: “Полна земля знанием Б-га” (Йешаягу). Но этого не произошло. Через сорок лет после трагических событий Моше вспоминал о случившемся, стремясь раскрыть сыновьям Израиля основную причину ошибки предыдущего поколения, совершившего исход из Египта и не захотевшего войти в Землю Израиля, а потому обреченного Всевышним доживать свои дни в пустыне. “Дошли вы до горы эморейца, которую Б-г, Всесильный наш, дает нам”, - вспоминал Моше те слова, с которыми он сорок лет назад обратился к людям, как полководец обращается к войску перед штурмом крепости. “Смотри, дал тебе Б-г, Всесильный твой, землю эту, ступай и наследуй ее, как говорил тебе Б-г, Вс-сильный отцов твоих, не бойся и не страшись”. Но вы все подошли ко мне и сказали: “Пошлем людей перед собою, чтобы они разведали землю эту...” (Дварим, 1:20-22). Разведали... Но не разведать дороги и слабые места крепостей хотели сыновья Израиля, а посмотреть и проверить, хорошая эта земля или нет. Почти никто из этого поколения не понял, что не землю дарует Всевышний, как поле или виноградник, а возможность всегда быть с Ним - ощущать Его Присутствие: идешь за плугом, сеешь, собираешь урожай, строишь дом - и каждое движение и дыхание и сама жизнь обретают вечный смысл, делают человека умнее и лучше, еще полнее раскрывая заложенные в нем Б-жественные Образ и Подобие, а значит - приближают к Творцу мира. Если человек ориентирован на духовность, если для него благо - быть с Б-гом и он не бежит от Него, чтобы спрятаться за деревьями, как Адам после первого преступления, ему хорошо на этой земле как в материальном, так и в духовном плане, независимо от величины и количества плодов. Однако тому, кто не понимает сам, объяснить это невозможно, так же как невозможно рассказать об ощущениях: о красках – слепому, о музыке - тому, кто никогда не слышал. Земля Израиля не раскрывается людям, погруженным в материальные проблемы. Как любая духовная сущность, эта земля видится человеку такой, какой он хочет ее видеть - подобно ману, который, оставаясь круглым и прозрачным, имел вкус той пищи, которую человек хотел есть. Разведчики, по поручению Моше, принесли с собой плоды Земли. Но показав плоды людям, они сказали: “Насколько велики плоды - настолько велики и люди, проживающие в той земле, и одолеть их невозможно”. Родившийся страх не позволил ощутить и осознать святость Земли. Народ не услышал Калева и Йегошуа, которые повторяли: “Хороша земля эта очень-очень”. Хороша, потому что хороша сама по себе, и хороша, потому что делает хорошим того, кто готов воспринимать ее благо. Калев обратился к народу: “Непременно взойдем и овладеем ею”, но его слова остались неуслышанными. Народ плакал, и за это упорное непонимание был наказан – за непонимание того, что Присутствие Всевышнего проявляется не только на горе Синай и не только в Мишкане, и что каждое движение руки человека, преисполняясь святости, в Святой Земле становится силой, пробуждающей все новое и новое раскрытие через руки, держащие копье, лук и стрелы, через страх и бегство врагов добра и правды, через виноград, инжир, финики, гранаты, маслины, пшеницу и рожь - плоды, которыми славится Земля Израиля.   

Печать E-mail

Недельная глава глава Дварим: «Как одиноко стоит город...»

Чтение главы Дварим всегда приходится на субботу, предшествующую 9 Ава. Эта глава представляет собой поучение, с которым Моше обратился ко всему еврейскому народу: «И вот в сороковом году, в одиннадцатом месяце пятого дня говорил Моше сынам Израиля обо всем, что заповедал ему Б-г о них» (Дварим, 1:3). Эти слова произнесены великим руководителем еврейского народа за месяц до смерти — Моше умер седьмого адара, т.е. седьмого числа двенадцатого месяца. Тора добавляет, что Моше начал говорить только «после того, как он разбил Сихона, царя эморейского, который жил в Хешбоне, и Ога, царя башанского, который жил в Аштароте, в Эдрэи» (Дварим, 1:5). После победы над Сихоном и Огом никто не мог сказать, что Моше оказался неспособным ввести народ в Землю Израиля и потому не имеет права поучать народ, расположившийся лагерем в аравийских степях перед тем, как пересечь Иордан и начать войну с кнаанскими племенами. Разгром двух великих царей, преградивших путь в Землю Израиля, — начало ее завоевания. «Но разгневался на меня Б-г из-за вас...» (Дварим, 3:24) — и поэтому Моше не дано переступить границы Эрец Исраэль. Связь главы с постом 9 Ава очевидна: слова поучения строятся как рассказ о прошлых событиях, их цель — научить новое поколение на основе ошибок предыдущего. Прежде всего, в главе Дварим вскрывается главная проблема — отсутствие любви к Земле Израиля, приведшее к греху разведчиков (которые были отправлены во второй год после Исхода и вернулись в стан восьмого Ава, и народ, поверивший их словам, плакал вечером, когда уже наступило девятое число). Еще одна связь недельной главы с постом 9 Ава строится через слово «эйха» (Дварим, 1:12): «Эйха эса левада...» — «Как же мне одному нести тягости ваши?» — сказал Моше. У него опустились руки: не возвысить этот народ — все время возникают споры из-за ослов, буйволов, другого имущества... Можно ли научить их Торе, когда все интересы ограничиваются сугубо материальными делами? И через 890 лет после того, как сыновья Израиля совершили Исход, эхом прозвучало пророчество Йермиягу: «Эйха яшва вадад а-ир» — «Как одиноко стоит город... « Пророк оплакивал разрушение Йерушалаима (слова Плача Ирмеягу принято читать вечером 9 Ава). Этот город, «некогда многочисленный, — стал он, как вдова. Властитель народов, правитель над странами — стал данником. Плачет, рыдает ночью, и слеза на его щеке. Нет ему утешителя, все любившие его, все друзья его изменили ему...» Город, утративший своих обитателей, следовало бы сравнить с матерью, потерявшей детей, но у Ирмеягу срывается с уст сравнение с вдовой — Божественное Присутствие оставило Храм. Оно вернется в будущем, но с момента разрушения Йерушалаима сыны Израиля испытывают такую же горечь, как женщина, расставшаяся с мужем и утратившая надежду встретиться с ним вновь. Душа Ирмеягу связана с душой Моше и так же, как душа Моше, является общим, вбирающим в себя, как частности, души всего народа. И поэтому все происходящее происходит именно с ним: и боль, и кровь, и страдание, и унижение каждого — это его боль, страдание и унижение: «Я тот человек, который видел страдания от посоха гнева Его. Меня Он увел в темноту, а не к свету. Только на меня все обрушивается и обрушивается рука Его каждый день. Истрепал Он плоть мою и кожу, переломал кости мои... усадил, как мертвого...» Если бы Ирмеягу захотел, он мог бы сказать: «Все убитые и замученные — это я сам, и огонь, обрушившийся с небес на Храм, сжег мои кости изнутри».

Печать E-mail

  • 1
  • 2

Пожертвовать Yandex.Деньги

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 41001174821665 (Движение Ор Цион)

Флаги посетителей

Free counters!